Страница 115 из 131
— На место преступления. Это прямой приказ от Лехно, – добавил он, и глаза некроманта сверкнули недовольством. – Аресьев, вы едете с нами, – обратился к Никите джарганец.
— Хорошо. Мне прихватить целителя? – уточнил парень и, когда Милош утвердительно кивнул, направился к веренице кабинетов с белыми деревянными дверями.
— А как же.. – начала я шепотом.
Но некромант лишь покачал головой и ответил едва слышно:
— Тсс, Лиза, после. Я не могу сейчас отказать Станиславу, чтобы он ничего не заподозрил. Мы отправимся и осмотрим место преступления.
— Хорошо, – кивнула я, соглашаясь.
Спустя несколько минут мы вчетвером – я, Милош, Аресьев и незнакомый мне маг-целитель – покинули здание отдела, направляясь к черному экипажу джарганца.
* * *
Целитель представился Андреем Морозовым. Это был высокий мужчина, прячущий свой рост за нелепой сутулостью, одетый в старомодный плащ и потрепанный костюм, который, впрочем, был идеально выстиран и отутюжен.
Всю дорогу до места преступления мы молчали. Тамара, которая перебралась ко мне на колени, когда увидела, что ехать придется в тесной компании, бодро изображала обычную кошку, и, к моему облегчению, ни один из магов не разгадал в ней анимага.
Рабочий квартал встретил нас пустынными улицами. Проезжая мимо злополучного тупика, где я увидела первую жертву тени – или, точнее, то, что осталось от бедняжки, – я невольно поежилась, осознав, что не ошиблась, когда экипаж остановился в соседнем квартале. Тут Аресьев сообщил нам, что мы прибыли на место. Стоит отметить, что кварталы этого района отличаются скромными размерами, поэтому до жуткого тупика было всего ничего.
— А он проявляет постоянство, – заметил Милош, подавая мне руку и помогая выбраться наружу.
Оставив Тому на сиденье, я строго велела кошке вести себя смирно, чем вызвала вопросительный взгляд Морозова.
— Полагаете, госпожа Вяземская, кошка вас послушает?
— О, это особенная кошка. Очень умная, – объяснила я и, развернувшись, посмотрела в темный узкий переулок между двумя домами.
От одного окна к другому, начиная на уровне второго этажа, тянулись бельевые веревки с развешанными на них бельем и одеждой крайне неприглядного вида. Здесь определенно живут бедные люди.
Вздохнув, я пошла следом за Никитой, указывающим нам путь. Лавируя между желтыми простынями, мы двигались вперед. Я шла между Аресьевым и Горичем, целитель замыкал шествие.
Присутствие магического заслона я почувствовала сразу, еще до того, как мы прошли через него, как через толщу воды. Никита активировал проход, и друг за другом мы оказались на месте преступления, незримые для обитателей дома. Пятно пепла было едва различимо на мостовой среди грязи и мутных зеленоватых луж.
— Здесь, – проговорил Аресьев, и я присела, стараясь не испачкать платье.
— Действуйте, Вяземская, – то ли приказал, то ли попросил Морозов. – Давайте как можно скорее покончим с этим делом. У меня мороз по коже от этого места, – поежился он.
Я подняла взгляд и посмотрела на своего куратора. Милош показался мне удивительно собранным. Встретив мой взгляд, он коротко кивнул, и я призвала магию, ощущая, что здесь присутствует какой-то посторонний фон.
— Господин Горич, вы чувствуете? – не удержавшись, задала я вопрос, ненадолго остановив свою силу.
— Что-то есть, но я не могу пока понять что, – ответил он и, подойдя ближе, навис надо мной, готовый в любой момент прийти на помощь.
Ох, как мне не нравилось все это! Что, если Лехно нас опередил? Что, если старший следователь догадался о том, что мы его разгадали?
Я выпустила силу и миг спустя поднялась на ноги, рассматривая вспыхнувший свет и различая прошлое, которое предстало предо мной в ужасающих картинах. Милош был рядом. Не спрашивая позволения, он положил руку мне на плечо и теперь тоже смог видеть то, что видела я.
Мужчина. Совсем немолодой. Спина согнута, почти как у нашего целителя, только от старости. Он заходит в тупик, постоянно оглядываясь. В нем чувствуется тревога. Я ее не вижу, но она почти осязаема. Он пытается убежать от кого-то и мечется, осознавая, что попал в ловушку.
— Ну как же так?.. – шепчу я.
Тень появляется, залитая ярким светом. Время снова замедляет бег, и мы с Горичем одновременно поворачиваемся, чтобы увидеть убийцу, хотя оба уже прекрасно знаем, как он выглядит. Яркая вспышка, – и все повторяется так же, как тогда с бедной Серафимой. Я вскрикиваю.
И тут происходит то, чего менее всего можно было ожидать. Тень не исчезает. Она поднимает длинную черную руку, сотканную из живой тьмы, и, почти точно указывая на меня, рычит отчетливо и злобно:
— Ты следующая!
Мир вспыхивает настолько ярко, что я, ослепленная, падаю назад, в руки джарганца.
— Вяземская?.. Вяземская!
Я пришла в себя спустя минуту. За это время кое-что изменилось. Небо, прежде покрытое облаками, заплакало дождем. Все вокруг потемнело, как бывает перед ливнем. Я лежала в экипаже, а Морозов, держа меня за руку, восстанавливал мою магию, возвращая мне силы.
— Что случилось? – спросила я тихо.
Собственный голос показался мне сиплым и неприятным.
— Вы лишились чувств. Наверное, потеряли слишком много магии, – спокойно ответил целитель.
— Вы что-нибудь узнали, госпожа Вяземская?
Никита выглянул из-за плеча моего куратора, но Милош тут же сказал ему:
— Я все видел и все вам рассказал. А сейчас позвольте мне отвезти княжну домой. Ей нужны отдых и постельный режим.
Морозов кивнул.
— Мы довезем вас до отдела, но будьте любезны, составьте отчет о сегодняшнем дне сами, Аресьев, – попросил джарганец.
Никита вопросительно приподнял брови, а вот целитель, кажется, не был против лишней работы.
— Вы сможете сами рассказать Лехно о том, что произошло. Убит старик, судя по его виду, или бездомный, или нищий, – продолжал куратор. – Вряд ли его станут искать. Можно, конечно, расспросить местных бродяг, не пропал ли кто из их компании, но, боюсь, это мало что даст. Тень умна, она убивает только тех, кого никто не станет искать, или тех, у кого нет на это средств.
Аресьев и Морозов забрались в экипаж. Милош, велев Урошу трогать, сел рядом со мной и подставил мне плечо. Благодарно кивнув, я посадила на колени кошку и закрыла глаза, отдыхая после этого испытания и ощущая волнение Томы, свернувшейся в клубок и согревающей мне озябшие руки.