Страница 109 из 131
Глава 22
Находиться рядом с Милошем было удивительно приятно, но вместе с тем я испытывала неловкость и смущение.
Минуту назад мы целовались, но вот джарганец отстранился, и я почувствовала, как краска бросилась в лицо, разлившись под кожей пылающим жаром.
— Вы так мило краснеете, княжна, – произнес Горич и осторожно, очень нежно коснулся моего подбородка пальцами.
Я не стала говорить глупостей наподобие «мы не должны были делать этого» или «как неловко и стыдно», а просто опустила взгляд, чувствуя, как в груди птицей бьется счастье. Я нравлюсь Милошу, и он нравится мне. Мы в шаге от чего-то большего, чем простой интерес и симпатия. Я влюблена? Да, наверное. И он, полагаю, тоже. Его прикосновения, его эмоции и поцелуй были такими искренними и полными любви, что сомневаться в чувствах мужчины не приходилось.
— Когда все закончится, я бы хотел попросить вашего позволения поговорить с вашим отцом, – произнес Горич, и его голос показался мне взволнованным.
Я прекрасно поняла, что имеет в виду джарганец, и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:
— Я согласна. – И продолжила, вспомнив о том, что хотела бы, но не смогла забыть: – Лишь бы все закончилось хорошо.
Тень!
Всего несколько минут я находилась в счастливом мире рядом с мужчиной, который мне нравится настолько, что я готова отдать ему все, что у меня есть. Но воспоминание о том, почему мы находимся в кабинете Петра Феоктистовича, вернули меня с небес на землю, и я вдруг поняла, что за стенами особняка уже, скорее всего, опустилась ночь. Время имеет способность бежать слишком быстро, когда ты хочешь, чтобы оно замедлило ход, и тянуться, когда чего-то или кого-то ждешь.
— Я никому не отдам вас, Елизавета, – произнес Горич, и весь его вид – взгляд, решительно развернутые плечи, вскинутая голова и поджатые упрямо губы – свидетельствовал о том, что мужчина отдаст последнюю каплю крови, но не позволит убийце и прикоснуться ко мне.
Сердце трепыхнулось от радости и любви. Я спешно отвернулась, пряча чувства, но Милош уже сменил тему.
— Уже ночь. Нам надо продержаться до рассвета. Я надеюсь, что сюда тень проникнуть не сможет, но не особо в этом уверен. Графиня сказала, что, коснувшись, тень найдет вас, где бы вы ни были. А я склонен верить ей хотя бы в этом.
— А вам не показалось, что Явлонская что-то недоговаривает?
— Определенно. С этими зеркалами связана еще какая-то тайна. Но я надеюсь, что, когда поймаем Лехно, мы сможем все узнать и собрать последние кусочки этой головоломки.
Несколько секунд мы оба молчали. Я посмотрела на зеркало. Вспомнила, как когда-то на нем сидела Ольга. Сейчас призрак свободна. Девушка выполнила возложенную на нее миссию и теперь пребывает в лучшем мире. Жаль только, что Петр Феоктистович не передал нам с Ольгой все ответы на многочисленные вопросы, которые роились в голове.
— Мальчик.. Илья, – вспомнила я. – Вы оставили его одного. Не боитесь?
— За ним присмотрят. Я попросил слуг в доме, где снимаю комнаты, – быстро ответил Милош и прошелся по кабинету, оглядываясь так, будто был здесь впервые.
— Вы что-то ищете?
— Да. Место, где вы могли бы поспать. Мне стоило сразу подумать об этом, но я не уверен, что теперь могу покинуть кабинет и найти вам подобие постели в доме и принести сюда.
— О, я прекрасно отдохну и на стуле. Ситуация не та, в которой можно спокойно спать, – ответила я на слова мужчины.
Милош посмотрел на меня и улыбнулся.
— Вы сильная, Лиза. И это одна из тех черт, которые так понравились мне в вас. Вы..
Он не успел закончить фразу. В кабинете словно резко упала температура. Мы с Горичем только и успели, что обменяться быстрыми взглядами, и он оказался рядом со мной. Встав так, чтобы я оказалась за его спиной, а зеркало перед ним, куратор легко встряхнул кистями рук. По спине некроманта поползла тьма, наполняя его силой.
— Он нашел нас.
Я не спрашивала. Я констатировала факт, глядя через плечо своего защитника на зеркало, на котором, словно парус корабля, надулась ткань, скрывавшая отражающую поверхность.
— Я не понимаю.. – тихо проговорил джарганец, и тут по комнате пронесся жуткий стон.
Отраженный высокими стенами, он усилился, и холод стал почти невыносимым. На миг мне показалось, что мы снова переместились через портал в Джарган и теперь стоим в горах под пронизывающим ветром, замерзая на холоде.
— Лиза, приготовьтесь бежать, – произнес Милош, но не сдвинулся с места.
Мы оба стояли и смотрели, как ткань над зеркалом надувается и хлопает, но пока она держалась, не падала. Вот только мы с Горичем уже увидели, что руны на раме вспыхнули и засветились, а там, в зеркале, которое приоткрывалось, когда ткань приподнималась, клубится темнота. И она казалась живой. Создавалось ощущение, что ткань накрыла окно, а не зеркало.
Сильный порыв, идущий из артефакта, сорвал преграду, и ткань мягко опустилась на пол. Вот только ждать, что произойдет дальше, мы с Милошем не стали. Он развернулся ко мне и почти силой заставил бежать к выходу из тайного кабинета. Я послушно бросилась вперед, осознавая, что никогда в жизни так не бегала, как сейчас. Мне по положению нельзя передвигаться иначе, чем размеренным шагом. «Благородные девушки не бегают, как крестьянки в деревне!» – учила меня когда-то матушка, а следом за ней это правило твердили и гувернантки. И вот теперь я, позабыв обо всем, что когда-то составляло часть моей жизни, уподобилась крестьянкам, надеясь спастись от ужаса, ворвавшегося в кабинет Петра Феоктистовича.
Нет, я не видела тень. У меня не хватило времени и храбрости, чтобы обернуться. А когда темный коридор остался за спиной и нас отрезали от тайного помещения вставшие на свое место дверь и шкаф с книгами, я смогла посмотреть на куратора и тени, которые клубились вокруг мужчины, выдавая его напряжение и готовность вступить в неравную схватку.
— Кажется, графиня была права. Нам так просто не скрыться, если тень вас отметила своим прикосновением, – произнес он с досадой. – В доме больше не безопасно.
— Но куда нам тогда идти? – невольно вырвались слова, выдавшие мой страх.
Судя по взгляду некроманта, он не знал ответ на мой вопрос и явно был готов снова использовать свой нож.
— Чувствуете?
Я на секунду застыла. В комнату туманом заползал холод. А это могло означать только одно – тень каким-то непостижимым образом выбралась из зеркала и теперь приближается к нам. В висках пульсировала единственная мысль: бежать, если это вообще возможно! Но я почти сразу поняла, что побег нас не спасет.