Муассанитовая вдова

Неловко потоптался на пороге гостиной. Если тянуть время, ситуация лучше все равно не станет. Селеста уснула на моем диване, других спальных мест в доме нет, если не учитывать ее спальню, но внутренние установки не дадут мне без спросу лечь в ее кровать. Даже на одну ночь. Даже если самой хозяйки там нет. Неприлично. С ощущением обреченного на мучительную смерть все-таки подошел и аккуратно, стараясь не разбудить, поднял девушку на руки.

— Льерт, это ты? – Захухря сонно потянулась и положила голову на мою грудь, и я чуть не споткнулся, перешагивая порог спальни. – Сколько уже времени?

— Тш-ш, уже поздно, – прошептал, надеясь, что она не слышит одуряюще частое сердцебиение в грудной клетке. – Спи.

— Нам надо поговорить.. – Селеста громко и широко зевнула, когда я опустил ее на кровать. Слабый кисловатый оттенок волнения проскользнул в свежем цветочном запахе эдельвейса. Вот же зараза! Был уверен, что заблокировал чтение бета-колебаний, как только переступил порог дома.

— Завтра, все завтра, – ответил, быстро накрывая ее одеялом.

— Точно завтра? – с надеждой прошептала Селеста в полудреме. Если бы не врожденный слух, и не расслышал бы. – Льерт, мне это важно.

— Точно.

Как назло, когда я попытался закрыть дверь, она сначала застряла, потом оглушительно заскрипела. Чтобы не будить Селесту, пришлось оставить приоткрытой, и из проема потянуло легкими, как перистые облака, бета-колебаниями. Девушка глубоко заснула.

Я же как подкошенный рухнул на диван, не в силах больше сопротивляться и блокировать рога. Слишком устал. Да и Селеста пахнет по-настоящему вкусно. Лежать на том же месте, где еще недавно спала захухря, было подобно пытке. Ее аромат преследовал, внутри все смешивалось в тяжелый пьянящий коктейль, сдобренный чистыми эманациями, тянущимися из спальни. В душе разгоралась феерия чувств, бета-колебаний и запахов, а внутренний узел, который жестко скручивал органы последние дни, наконец-то начало отпускать. Изматывающе-тянущее ощущение голода поджало хвост и медленно и недовольно отползло в сторону.

С остервенением швырнул очередной металлический ящик на гравиплатформу и сдернул функциональные перчатки. Шварх! С утра так и не вышло рассчитать траекторию взлета – цифры расплывались перед глазами, мозги отказывались вспоминать нужные формулы. Извинился перед гуманоидом, попросился в дежурную смену на обслуживание ангаров, но и тут все пошло не так: оказывается, я перепутал номерные руны на помещениях..

Две недели из жизни как рогатая скотина слизала: ни поспать толком, ни поесть нормальную еду, ни поработать навигатором. Физический труд – и тот через одно место. Если бы дни напролет меня мучил лишь сексуальный голод, я бы перетерпел или обратился к той же Аслог, но голод на бета-колебания – совсем иное. Ни с чем не спутаешь эту сосущую черную дыру в районе солнечного сплетения и характерные головные боли. После единственной ночи с открытой межкомнатной дверью у меня началась натуральная ломка. Организм посчитал, что Селеста вошла в мой ближний круг, и я с медленно пожирающим душу отчаянием понимал, что с этим придется что-то делать, но мазохистски-мучительно откладывал разговор «на завтра».

Дифреновы квазары, что делать-то?!

Как объяснить Селесте, что даже когда она выберет себе мужчину, я поселюсь где-то неподалеку? Как объяснить человеческой девушке, что такое бета-колебания?! Вселенная, мне же придется признаться, что я цварг. Ладно, не такая уж и большая беда – сознаться, к какой расе отношусь, – на фоне вынужденного рассказа о наших особенностях.

Вселенная! Дай мне, что ли, знак какой-нибудь..

Пилик.

Перевел взгляд на коммуникатор и прочел первое сообщение, которое Селеста отправила за эти дни.

«Привет! Ты можешь прийти сегодня пораньше? Мы так и не поговорили».

Хмыкнул. Вот тебе и знак, Льерт, куда уж прямее? Девушка сама что-то хочет тебе сказать.

— Эй, Льерт, притащи трап из третьего ангара! – крикнул начальник местного космопорта.

Покачал головой. Никогда не был фаталистом, но тянуть ситуацию за хвост и дальше – это уже извращение какое-то.

— Нет, Болдр, я на сегодня закончил. Попроси кого-нибудь другого.

Селеста Гю-Эль

Впервые за три недели я написала Льерту сообщение на коммуникатор. Складывалось впечатление, что он пытается откупиться от меня деньгами. Не хотел заниматься оентальским языком, ссылаясь на высокую занятость в ангарах, приходил поздно, уходил – с рассветом.

В тот вечер, когда я заснула на диване, мне приснилось, что Льерт нежно прижимал меня к себе. Снилась его горячая твердая грудь под моей щекой, тонкий терпко-горьковатый аромат, мнились частое сердцебиение, шершавые ладони на талии и горячее дыхание. Но проснулась я одна в своей постели, накрытая одеялом. На смятой простыне, вспотевшая от невероятно реалистичного сна. Вечер помнился смутно, и я не могла бы сказать, сон то был или явь. Слишком хорошо, чтоб быть правдой. Наверное, Льерт перенес меня в спальню, а воспаленное переживаниями и постоянными мыслями о нем сознание нафантазировало себе невесть что.

На душе скребли кошки, вонзая тоненькие острые коготочки в мягкую меня. Забавно, Мартин дарил мне муассаниты, приговаривая, что я похожа на этот камень, а я ощущала себя крошащимся тальком. Ничего не хотела и не требовала от Льерта, памятуя об истории с Фьенной, но мне казалось, что нам комфортно друг с другом. Выходит, ошибалась.. Не станет же мужчина целенаправленно избегать женщину, кроме случаев, когда она ему противна? А то, что Льерт меня избегал, было понятно без слов. Даже будь я не цваргиней, привыкшей разбираться в оттенках слов и жестов, а глупенькой захухрей, все равно догадалась бы.

С тяжелым вздохом отложила наручный браслет, взяла полотенце и отправилась в душ средь бела дня. Как-то пропало желание проводить кулинарные эксперименты. Все мысли были о Льерте, которого предстояло отпустить. Кто бы мог подумать, что какой-то мужчина может так глубоко забраться под кожу? За два месяца прорасти корнями, как прорастает полынь.. Вот зараза! А может, дело в смене погоды? Длинное знойное лето на Оентале заканчивается, вот-вот по календарю начнется сезон ветров, а за ним – два месяца проливных кислотных дождей.