Страница 31 из 39
Глава 18
От его слов меня пробило сильной дрожью.
Мы одни, на пустом стадионе. Я на его коленях и его ладонь ласкает мое колено.
Эта мысль разбила сознание в дребезги.
— Так нельзя, — сиплым голосом забормотала. Я все еще цеплялась пальцами за его футболку, комкала машинально, боясь свалиться… или что он станет еще ближе.
Хотя, куда ближе.
Для меня все происходящее и так было — слишком.
Над головой громыхнуло.
Спасительный гром мгновенно отрезвил. Я замерзала, пытаясь освободиться.
Руки Мира крепче обняли меня. Глаза окончательно потемнели.
Первая капля дождя ударила по щеке. Я вздрогнула. Затем следующая.
Парень поднял голову к небу. Дождь усилился, одежда быстро промокла. Я видела, как смуглая кожа Мира блестит от влаги.
Он выругался и отпустил меня из своих объятий. Потянулся за курткой, небрежно брошенной на соседнее сиденье.
Для меня это стало сигналом. Шансом сбежать.
Спрыгнув с его колен, схватила рюкзак и бросилась вниз по ступенькам.
— Злата, стой!
Он почти догнал меня.
Я уже чувствовала его рядом — еще секунда и его пальцы сомкнутся на моем запястье. И от этого сердце едва не выпрыгивало из груди.
Дождь залил ступеньки, превратив их в сплошную скользкую ловушку.
Я сделала еще шаг… Один неосторожный шаг и подошва внезапно поехала в сторону.
Мир качнулся перед глазами. Опора исчезла, а вместе с ней и возможность удержаться на ногах.
Из груди вырвался короткий испуганный крик, когда я полетела вниз, уже готовясь к жестокому удару о мокрую землю.
Но боли не последовало.
Только резкий выдох подо мной. Тяжелый. Сдавленный.
Я распахнула глаза, не сразу понимая, что произошло.
Мирослав лежал подо мной, раскинувшись на влажной траве. Дождь стекал по его лицу, темные пряди прилипли ко лбу, а на губах застыл знакомый оскал.
Я в шоке замерла, стоя коленями в мокрой траве и упираясь ладонями ему в грудь.
— Черт…
Со стороны входа на стадион уже слышались крики и быстрые шаги преподавателей.
Мир внезапно распахнул глаза и резко втянул воздух сквозь зубы. Его пальцы сомкнулись на моей руке, заставляя почти упасть обратно к нему.
Только сейчас я заметила, как сильно он побледнел.
Как напряглась линия его челюсти.
Как болезненно дернулся кадык, будто каждое движение отдавалось болью.
Но даже сейчас в его взгляде оставалось что-то опасное. Темное.
Парень медленно притянул меня ближе и хрипло произнес прямо мне в губы:
— Смотри под ноги, сиротка, — он болезненно усмехнулся. — Я не всегда успею тебя поймать.
Он закрыл глаза, сильнее стиснув челюсть, но спустя секунду лицо вдруг стало непривычно спокойным.
— Мир… — собственный голос прозвучал растерянно и тихо.
В груди вдруг что-то болезненно сжалось.
Чьи-то руки резко схватили меня за плечи, пытаясь оттащить в сторону. Я едва не вырвалась обратно, все еще глядя на него.
Мира окружили, окончательно отгородив от меня.
Как в тумане я посмотрела на лестницу, чувствуя дурноту, посчитала ступеньки… высоко. Черт, очень высоко!
— Тебе тоже надо в медпункт, — меня потянули за локоть.
Кажется, декан факультета физической культуры. Я не понимала. Лица размывались. Над головой опять громыхало, заглушая голоса.
Свинцовое небо окончательно почернело, будто свет выключили и вокруг образовался хаус.
Остаток учебного дня я провела в медпункте. Сначала на коротком осмотре, а потом на стульчике у двери, за которой был Мир.
Знала, что у парня вроде нет серьезных травм. Несколько вывихов, сотрясение. Его собирались перевести в госпиталь на время.
Я хотела его перед этим увидеть.
Если бы не Мир, если бы он не защитил, то я скорее всего себе все переломала. У меня нет такого количества мышц, чтобы остаться живой после всей череды ступенек и столкновения с землей.
Дверь открылась и из нее вышел институтский врач и я судорожно втянув воздух, вскочила на ноги.
Мужчина сразу осек меня:
— Нельзя. Пациент просил никого к нему не пускать.
— Почему? — я опешила.
Врач развел руками и добавил:
— Вас тем более. Просил передать, чтобы вы возвращались домой.
Мужчина не задерживаясь, зашагал дальше по коридору, я осталась стоять, в растерянности поглядывая на дверь.
Думала, ворваться в нее и лично убедиться, что с Миром все в порядке. Рука дрогнула, потянувшись к ручке, но так и застыла. Затем бессильно опустилась.
Возможно Мир просто не хочет меня видеть.
После всего — особенно.
Чуть позже в институт приехала Элеонора Сергеевна. Проведала сына и забрала меня.
Я была безумно ей благодарна, что она почти ни о чем меня не спрашивала. Даже о том, что случилось, словно сама для себя поставила запрет.
В машине она включила печь, провела рукой рядом с решеткой:
— Ты наверное совсем замерзла, бедная девочка.
На самом деле меня действительно колотила дрожь от все еще мокрой одежды и влажных волос. Плед вязаный в медпункте особо не спасал, но я все равно мотнула головой:
— Все хорошо.
— Похоже наш поход по магазинам немного откладывается, — женщина едва заметно улыбнулась, — но мы можем заехать в кофейню, выпить по горячему напитку. Тебе надо согреться.
Не дожидаясь моего ответа, она повернула руль, заворачивая к парковке двухэтажного заведения.
Этот вечер мы провели общаясь о разных жизненных мелочах. Элеонора Сергеевна спрашивала про учебу, показывала детские фото Мира на телефоне.
Кстати, удивительно, как из очаровательного ребенка парень вырос в того, кого я знала.
Было чувство, что женщина сама хочет отвлечься.
Общаться с ней было удивительно приятно и легко. Она будто источала успокаивающую энергетику.
После ее телефон завибрировал на столе. Я заметила, как на экране загорелось имя звонящего: «Мирослав».
Элеонора Сергеевна прислонила телефон к уху и прежде чем подняться из-за стола, коснулась моей руки:
— Все будет хорошо, милая.
Она отошла к выходу. О чем разговаривала с сыном — я не слышала.
Сидела и ждала, сжимая в руках горячую кружку с латте.
По возвращению Элеонора Сергеева снова произносила: «все хорошо».
И сообщила, что Мир не поедет в институтский поход, который планировался на днях. В целом, парень решил остаться в городе.