Охота на эмиссара

— Значит, не знаешь, всё ли у нас серьёзно?! — внезапно зарычал Фабрис с исказившимися от гнева чертами лица. Меня мгновенно окутало любимым запахом кофе, мускатного ореха и потёртой кожи. Он сжал меня так крепко, что перед глазами заплясали звёздочки. — Предложение жить вместе тебя не устраивает! Кольца тебе тоже мало, зато как какие-то молокососы приглашают на свидания, так ты сразу готова, да?! Тебе надо или всё, или ничего?!

Впервые в жизни я видела Фабриса настолько злым, что у него даже белки глаз налились кровью. Я слышала о такой особенности. Где-то за границей Федерации Объединённых Миров ходили нелепые слухи, что цварги — вампиры, в частности и поэтому. Но сейчас я чувствовала себя так, будто меня рой разгневанных пчел покусал, так что на состояние Мистера Совершенство было откровенно плевать.

— Это мне-то надо всё или ничего?! Мне-то?! Да я минимум прошу! Чтобы ты время со мной проводил, чтобы о работе рассказывал, чтобы доверял..

— Я жить без тебя не могу! А тебе это по барабану!

— Ха! — Надрывный смешок вырвался из горла сам собой.

Это я жить без него не могу..

— Ты прилетел на Тур-Рин и даже не навестил меня! Это называется «жить без тебя не могу», да? Ну давай, поклянись, что ты с этой эльтонийкой встречаешься исключительно по делам эмиссариата, и я возьму свои слова обратно!

Я упрямо сложила руки на груди. Фабрис оделся в рубашку и штаны вместо стандартной формы, а на той эльтонийке разве что транспаранта не хватало «я с удовольствием с ним трахнусь»: вызывающе алые губы, глубокое декольте, идеальная, волосок к волоску укладка..

Как и следовало ожидать, эмиссар отвёл взгляд.

— Не могу, Даня. — По скулам Фабриса пробежали желваки. — Вообще не могу тебе ничего сказать, прости, но это не то, что ты подумала. Эстери.. она просто так одевается, у неё такое амплуа..

— Ох, значит, она для тебя ещё и «Эстери» — прямо так, по имени? Без приставок «госпожа» и прочих условностей?

Мои брови взлетели высоко вверх. Теперь, изучив культуру Цварга получше, я знала, что большинство из них предпочитает как можно дольше держать дистанцию и называть других на «вы». Переход на «ты» возможен лишь между близкими друзьями, родственниками, уместен у коллег или тех, с кем часто взаимодействуешь по бизнесу.

— Даня! — зарычал Фабрис и внезапно шагнул так близко, что пришлось отступить. — А сама-то ты ничего не хочешь мне объяснить?! Или скажешь, что у тебя с Сисаром тоже деловой ужин? Это платье ты для него надела, да?!

Он сделал ещё один шаг и вжал телом в раковину позади. Его грудь поднималась часто и резко, глаза заволокло красной пеленой, на шее пульсировала жилка, от которой я не могла оторвать взгляда.

Не знаю, что было раньше — моя рука, крепко сжимающая в кулак головку члена, или его наглые длинные пальцы, проникшие под одежду без всякой подготовки, — но мы застонали в унисон.

Это был самый необузданный, самый дикий и горячий секс в моей жизни.. Не было прелюдии, не было больше слов, не было поцелуев.. Вообще ничего не было.

Глаза цварга заволокло такой дымкой похоти, какая мне и не снилась. Фабрис вёл себя агрессивно, сразу же сменив орудие пытки на налитый кровью каменный член. Секунда — и ягодицы смяли сильные пальцы. Бельё треснуло по шву и полетело на пол. Подол платья стал липким и мокрым — сработал автоматический датчик подачи воды, но даже попытайся я возразить, что на этот раз эмиссар выбрал самое неудачное место для интима, вряд ли вышло бы что-то кроме «а-а-а». А я не возражала, отнюдь. На меня накатила какая-то первобытно-злобная ярость: какого шварха он что-то предъявляет, хотя сам ходит на свидания с эльтонийками?! Что мне его кольцо после этого?!

Я с силой сжала мужские бёдра ногами как в тисках, не давая отдалиться, и вцепилась в короткие тёмные волосы. Фабрис почти сразу сорвался в дикие необузданные толчки: жёстко, но чётко таранил, заставляя хрипеть и кричать, взвинчивая ощущения до небывалой остроты.

Секс-схватка. Секс-борьба.

Он пронзает меня насквозь, мокрое платье холодит спину, но я наконец-то чувствую себя живой.. Оказывается, всё это время я без него умирала.

Он чуть отдаляется, и мне хочется кричать: «Нет-нет-нет, не уходи, не отпущу!» И если он отстранится — я сдохну. И снова толчок вперёд. Дух захватывает как на гравитационных горках.

Снова вперед. Он упоительно наполняет меня собой.

Назад. Сосущая пустота. Это сводит с ума. Настоящее безумие на чувственной игре контрастов. Кажется, я по-настоящему больна, и имя моей болезни — Фабрис Робер. Наваждение какое-то..

Он вколачивается в меня с шипением и раздирающей душу страстью, какую не подделать при всём желании, а меня трясёт от вожделения и ощущения на грани экстаза.

На мгновение Фабрис пытается отдалить свои бёдра, видимо, чтобы оттянуть финал, но мне не хватает совсем чуть-чуть. Я так хочу его.. Я так скучала.. А он!

Негодование туго перемешивается с желанием получить своё, и я вонзаю зубы в плечо цварга — до шеи не дотянулась. Судорога волной пробегает по телу эмиссара. Мы кончили одновременно: я — до кровоподтёка сжимая челюсти на фиолетовой коже почти у шеи, где сбилась в сторону рубашка, он — с оглушающим рыком над моим ухом.

Секунду-другую мы смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Глаза Фабриса вновь стали нормальными, виски покрылись испариной, а из-за моих действий его аккуратная причёска напоминала озлобленную иглоёжку — так хаотично торчали пряди в разные стороны. На надплечье уже начинал наливаться синяк от вонзённых мною зубов, а где-то позади шумела вода в раковине..

— Гхм-м-м. Полагаю, наше свидание окончено, Даниэлла. Фабрис, в понедельник загляни к Грэфу, он просил передать при личной встрече.

Мы синхронно повернули головы ко входу. Ну разумеется! Общественное место.. Бескрайний космос..

Сисар де Ру развернулся и ушёл.

Я перевела взгляд на Фабриса.

— Доволен? — спросила, чувствуя жгучий стыд перед Сисаром. Нестабильные туннели, надо будет как-то перед ним извиниться..

— Доволен, — низко буркнул эмиссар напротив. — По крайней мере, ты больше не будешь врать, что у тебя никого нет.

— Да не врала я! — крикнула ему в лицо.

— Отлично! — Фабрис неожиданно потянулся к моей шее, рывком стянул цепочку, а с неё кольцо. После чего всё так же молча взял мою руку и надел драгоценность на безымянный палец. — Тогда будь добра, носи!

Он отошёл, заправляя рубашку в штаны и давая мне пространство, чтобы привести в порядок себя. Я спрыгнула с раковины и на ощупь одёрнула подол.