Охота на эмиссара

— Кошмар, — пробормотала я искренне, проматывая очередную страницу. — А это что? «Лучший способ добиться результата в споре — это уклониться от спора». Звучит как противоречие, не находишь?

На этот раз подруга расхохоталась:

— Это философия цваргов.. Деловая этика, если хочешь. Тут подразумевается, что если спорить с собеседником, то вряд ли чего-то добьёшься. Спор лоб в лоб — сам по себе проигрыш. Разумнее всего мягко склонить оппонента в свою сторону.

— То есть, проводя аналогии, если к тебе в бар заявится недовольный клиент и заявит, что все твои напитки — откровенный дифрен, ты согласишься?

— Да. — Она выразительно кивнула. — А затем предложу попробовать что-то новое за полцены и, пока клиент будет пить, расскажу, какой редкий вкус у коктейля, который он до сих пор нигде не пробовал. Очень часто гуманоиды воспринимают новое негативно просто потому, что это новое. И да, когда соглашаешься с гуманоидом, это очень часто заставляет его удивлённо умолкнуть.

— Но это же лицемерие.. — пробормотала я, наконец-то осознавая, почему в запале ссоры Фабрис сходу не поверил.

«Я думал, что ты старалась продемонстрировать моральную поддержку, говоря, что всё это нормально, чтобы вписаться в мой круг доверия. Это часть нашей культуры..»

Только сейчас я постепенно начинала осознавать, какая же глубокая пропасть лежит между нашими менталитетами.

— Это не совсем уж и лицемерие, Дань, — ответила Ульяна, не подозревая, какие мысли роятся у меня в голове. — Очень многое на самом деле помогает в жизни. Ну скажи, какой прок ссориться с клиентом, если его можно уговорить на покупку, а затем и вовсе есть вероятность, что он станет постоянным? Какой смысл тыкать носом гуманоида в его оплошности, если можно указать на них косвенно? В жизни, помимо чёрного и белого, существует целая палитра оттенков серого.

Перед мысленным взором сами собой нарисовались глаза цвета маренго.

Красивые. Неповторимые. Серые с голубым подтоном. Которые в медицинской карте были отмечены как чёрные..

Рука сама собой потянулась к цепочке, на которой висело помолвочное кольцо.

— Думаешь о нём? — тихо спросила Ульяна.

— Думаю.

— А почему не носишь его подарок?

Я ответила выразительным взглядом:

— И как это будет трактоваться? Я — невеста при живой и здравствующей жене?

Она пожала плечами:

— Оттенки серого, Дань. Всего лишь оттенки серого. Ко всему, ты не обязана никому и ничего объяснять. Это твоя жизнь.

***Даниэлла

Февраль

Я согласилась.

Сама не знаю как, но после приключения с Фабрисом обычная работа по техническому обслуживанию сейфов стала казаться пресной и неинтересной.

В конце января я даже взяла отпуск и слетала на Танорг, чтобы увидеть родных. Конечно, пришлось заплатить конскую неустойку за то, что в одно и то же время на планете пребывало сразу два брата и младшая сестра, а я прилетела фактически как четвёртый ребенок у родителей, но оно того стоило, чтобы увидеть маму, папу, братьев-оболтусов и сестричку.

Если говорить формально, то по закону на таноржца разрешалось иметь ровно одного ребёнка, а дальше наслаивались многочисленные уточнения и коэффициенты. Так, например, если женщина и мужчина находились в официальном браке, то им разрешалось иметь одного целого семь десятых совместных детей, а ноль целых три десятых шло уже как небольшой, но финансово подъёмный штраф. Родители не хотели разводиться, хотя это существенно удешевило бы их жизнь, и исправно платили дополнительные налоги частично за одного из братьев и полностью за младшую сестру, проживающих на Танорге. Что и говорить, мне как четвёртой пришлось заплатить въездную пошлину чуть ли не по самому высокому тарифу.

Мы здорово провели целую неделю вместе, но за это время я почувствовала, как сильно отдалилась. Братья, здоровенные лбы, которых я не видела последние два года, рассуждали о моделях антигравитонов и мерялись последними сапогами, оснащёнными этой технологией. Тридцать с лишним лет, а они всё балбесничали, посещали парки развлечений и чуть ли не ежедневно ходили в иллюзионы. На мой робкий вопрос, не хотят ли они найти работу, Гордей удивлённо поднял брови:

— А зачем? Аппарат Управления Таноргом оплачивает всем квотникам необходимое: отличное жилье, качественные продукты, даже путёвки на отдых. Зачем вообще работать-то?

— Ну как же.. — Я растерялась и посмотрела на папу с мамой. — Из-за вас родителям приходится платить дополнительные налоги. На семью полагается всего одна целая семь десятых ребёнка..

— Ну вот пускай они и платят, — пожал плечами на этот раз Герман. — Родители же нас завели, а не мы сами себя. Почему мы должны платить за их решение? Вот если один из нас соберётся завести более одного ребёнка, то тогда да, придётся думать и вертеться, но, слава технологиям, у меня отличный домашний робот, мне дети не нужны.

И братья засмеялись, словно отлично пошутили.. Или они не шутили? Не знаю. Я перевела изумлённый взгляд на маму, которая имела редкую для Танорга профессию психолога, но, прежде чем успела что-то сказать, она тепло улыбнулась.

— Спасибо, солнышко, что заступаешься за нас с папой, но нам это не нужно. У нас хорошая зарплата, мы можем себе позволить содержать три квоты на семью. То, что ты улетела с Танорга, очень помогло, только благодаря этому решению у нас появилась Анетта. В остальном.. Герман и Гордей в чём-то правы. Ты слишком привыкла к Тур-Рину, а на Танорге найти работу, для которой нужен человек, а не робот, очень и очень сложно.

В душе всё вскипело от такого ответа. Можно подумать, на Тур-Рине легко устроиться! Нет, нет и ещё раз нет! Да я столько собеседований посетила, да я столько раз пыталась.. Слова уже буквально готовы были сорваться с губ, однако мама снова мягко, но настойчиво сказала:

— Не прилетай в другой Мир со своим сводом законов.

Я покидала родину в растрёпанных чувствах и полной растерянности, так и не определившись, как к этому относиться. Наверное, из-за специфического отношения к работающим людям на Танорге (ведь большинство, как братья, как раз не работало) я и не стала поднимать тему собственной профессии.