Охота на эмиссара

— Аднот, но у меня правда.. всё хорошо, — пробормотала я растерянно, наблюдая за осунувшимся лицом Грэфа через онлайн-видео. Я не видела его раньше, но с уверенностью могла сказать, что мешки под глазами и ранняя седина на висках — не от спокойной и замечательной жизни.

— Я понимаю, — внезапно легко отозвался мужчина с той стороны. — Жертвы часто выгораживают своих агрессоров. Это защитная реакция психики многих разумных гуманоидов, она есть как у цваргов, так и у людей. Жертвы вместо ненависти и страха контррационально начинают испытывать жалость к своим мучителям. Я искренне раскаиваюсь, что рассказал вам про выгорание цваргов от алисена и невольно подогрел чувство сострадания к эмиссару. Если добавить то, что Фабрис мог повлиять на вас в эмоциональном фоне, вы действительно можете искренне верить, что он вам не делает ничего плохого. Вы не гражданка Цварга, а потому, если откажетесь давать показания против Робера, никто не будет копаться в вашей истории и отстаивать вашу честь..

«Поглотите меня чёрные дыры! Какие показания? Какая честь?! О чём он сейчас говорит? На Цварге интимные отношения до брака не поощряются..»

— Аднот, вы меня совсем не слушаете? Я же нормальным межгалактическим языком объяснила, что со мной всё в порядке. Ну хотите, я по браслету свяжусь и голограмму вам свою покажу? У меня нет никаких ранений, угрожающих жизни травм и не угрожающих тоже, я прекрасно себя чувствую.

— Голограмма — ерунда. Женские повреждения могут быть не видны. Возможно, вы выйдете из квартиры Робера, чтобы я вас осмотрел? Хотя бы ментально? — Док внезапно оживился и даже расправил плечи.

Я хотела сказать «ладно, сейчас». Слова уже рвались с губ, но какое-то шестое чувство заставило потянуть с ответом. Серебристая цепочка блеснула в кармане цварга. Я многократно приблизила изображение и приложила ладонь ко рту. Этот предмет я видела уже несколько раз — таноржские наручники. Вот только при приближении стало чётко видно, что цепочек в кармане дока не одна, а две! У дока! Наручники!

«Чтобы обезвредить цварга, мало одной пары таноржских наручников, всегда нужны вторые, которые пристёгивают его хвост к щиколотке».

..Это грязная уловка. Чтобы я открыла дверь, а они сковали Фабриса.. Аднот даже не допускаетмысли, что я говорю правду. Он считает Фабриса априори чуть ли не бешеным зверем, как, видимо, и коллеги эмиссара..

Я судорожно защёлкала каналами видеокамер, переключаясь на других участников. Жан, Онезим и ещё один цварг — похоже, тот самый Роджер — несли огромный таран, чтобы выбить дверь. Очевидно, найти отпечатки пальцев Фабриса, чтобы обмануть дверной замок, они не смогли.

— Даниэлла? — вновь повторил вопрос док таким ласковым тоном, что тошнота подкатила к горлу. Так общаются лишь с безнадёжно больными. — Вы выйдете?

— Если я выйду, вы гарантируете, что не станете врываться в квартиру и связывать Фабриса?

— Да, разумеется. С чего вы это вообще взяли, Даниэлла?

— Вероятно, с того, что у вас в кармане лежит две пары таноржских наручников, а эмиссары несут таран. — Я горько хмыкнула. — Я не цварг, у меня нет ваших способностей к считываю бета-колебаний, но я не дура. Жаль, что вы не захотели со мной сотрудничать.

Я отжала кнопку передачи аудио, но всё ещё видела и слышала, что творилось на лестничной клетке.

— Даниэлла, нет-нет, постойте! — Док тут же изменился в лице и рванул к двери, понимая, что упустил шанс. — Да, признаю, я вас обманул, но и вы поймите! Вы не можете соображать адекватно! Даже если Фабрис не нанёс вам телесных ран, это не значит, что он вас не использует просто как дикое животное! У него есть жена и ребёнок, он до сих пор за всю свою жизнь не был замечен даже в симпатиях к другим женщинам, всегда был равнодушен и никогда — слышите? Никогда! — не выписывал себе беллез! Его не интересовали другие женщины.. То, чем вы сейчас занимаетесь, — это самообман. Он вас поиспользует с применением бета-колебаний, а затем, когда придёт в себя, выкинет, как сломанную игрушку. Оно вам надо? Вы уже никогда не сможете жить нормальной прежней жизнью! Откройте лучше сами, Даниэлла! Что вам важнее: выгоревшие резонаторы Робера или собственная жизнь?!

Я отступила на шаг от двери, потрясённая резкими словами дока. Все его выводы строились на совершенно неправильных основаниях и предположениях, на том, что я осталась с Фабрисом из жалости.. Он понятия не имел об истории наших отношений, о том, что я влюбилась в этого мужчину много месяцев назад и между нами всё началось намного раньше.

Однако крупица истины в его слова всё-таки была.

«У него есть жена и ребёнок..»

«Лейла и Эрланц тут ни при чём. Они не помешают и не будут возражать..»

Те слова были произнесены во флаере по пути сюда. Где гарантия, что Фабрис говорил это всё ещё в здравом рассудке? Может, уже тогда у него проснулись глубинные тёмные инстинкты и он просто был готов сказать всё что угодно, чтобы затащить меня в своё логово? Как Робер отнесётся ко всему, что было в последние дни, когда всё-таки придёт в себя?

— Даниэлла, так вы откроете?

Я видела по камерам, как грузовой лифт с эмиссарами, вооружёнными ручным тараном, опустился на нужный этаж. Сердце забилось так часто, что его стук перекрывал всё на свете.

— Даниэлла, прошу по-хорошему последний раз!

Шаг назад.

— Вас признают психически сломанной и посадят в реабилитационный центр, если вы не откроете!

Ещё шаг.

Бух!

И хотя я видела, как три фиолетовые фигуры на видео поднесли таран к двери, мне всё равно стало страшно.

Бух!

С потолка посыпалась штукатурка.

Бух! Бух! Бух!

Цварги раскачивали таран и пытались выбить дверь из петель. Я видела толщину стали и умом понимала, что у них ничего не должно получиться, но от этого становилось не менее страшно.

БУХ!

Это уже моё сердце ударилось о рёбра, когда Жан сказал: «Кстати, можно выписать летающего дрона с отбойным молотком и попробовать разбить окно снаружи». Озноб прошёл склизким щупальцем вдоль позвоночника и сдавил шею. Стало сложно дышать. Окна!

Вселенная, окна..

Я рванула в спальню и начала трясти сонного мужчину.

— Фабрис, проснись! Проснись, пожалуйста! Я так виновата.. Я заказывала одежду, и они вышли на твою квартиру.. Шварх, честное слово, я не могла себе представить!.. Фабрис, пожалуйста, проснись!

Цварг, не открывая глаз, схватил меня в охапку и повалил на широкую грудь, одновременно потеревшись стремительно твердеющим членом. Кто бы мог подумать!