Охота на эмиссара

— Это отлично! То есть все похищенные цваргини относительно здоровы? В эмиссариате всего два штатных психолога, но зная, как у тебя не ладятся отношения с Обераном Мёрфи, я успел убедить совет надавить на главу агентуры и выделить всех пси-агентов. После пережитого стресса..

— Зря, Леандр. Это же моё дело, — перебил Фабрис. — Всё не так, как мы думали, нет никаких похищенных цваргинь.

— Не-цваргини? — напрягся мужчина на том конце связи. — Женщин маскировали? Это, конечно, неприятное открытие, но, может, у кого-то всё-таки есть цваргская кровь? По новому закону, и небольшого процента крови хватит для нашего гражданства. Уверен, многие согласятся..

— Нет, не-цваргинь тоже нет. — Фабрис устало потёр переносицу большим и указательным пальцами. Я же засмотрелась на этот обычный жест, почему-то находя его невероятно трогательным в сочетании со ссадинами на лбу, закатанными до локтей рукавами рубашки и короткими взлохмаченными волосами.

Мелькнуло обручальное кольцо на безымянном пальце. Я отвернулась.

— Леандр, поймите, пожалуйста. Я понимаю, что вам не терпится всё узнать, но я не хочу пересказывать ситуацию по незащищённому каналу связи. Предварительно ничего не нужно. Никаких медиков.. Хотя секунду..

Цварг бросил вопросительный взгляд на меня, но я пожала плечами. Я-то, на удивление, чувствовала себя неплохо. Сонно немного, но, пожалуй, и всё.

— Только стандартная проверка по окончании задания. И я не один, со мной ещё свидетель, я хочу, чтобы его тоже проверили.

— Понял, — послышался тяжёлый вздох. — Жаль, конечно, что никаких женщин нет, но, если ты говоришь, что распутал дело.. Совету всё объясним. Что ж, прилетай поскорее, мой мальчик. Как только со всем разберёмся, приглашаю тебя, твою жену и сына на праздничный ужин в честь моего выхода на пенсию. Отказы не принимаются!

— Да, сэр, — отозвался Фабрис.

«Мой мальчик».

Оказывается, Леандр Ламбе — достаточно близкий цварг для Фабриса, и неважно, что тот обращался к нему по фамилии и «сэр». Приглашение прозвучало на всю семью Робера. Я вдруг ощутила болезненно сосущую пустоту в груди и постаралась отвлечься на космос за иллюминатором.

«Он женат, это не сюрприз для тебя, вообще-то», — зло сказала самой себе. Полгода назад, когда я увидела Фабриса, мне было плевать на его социальный статус. Я просто влюбилась в образ эмиссара, как безответно влюбляются двенадцатилетние девочки в кумиров, но чем больше узнавала, тем сильнее это чувство трансформировалось в нечто большее.

Теперь мне было уже далеко не всё равно, что после прилёта на Цварг он, скорее всего, отправится к другой женщине. К своей жене. И то, что Фабрис никак не стал возражать господину Ламбе, острием вонзилось под дых. До сих пор я воспринимала Лейлу Виланта как некую эфемерную цваргиню, с которой эмиссар появлялся на фотографиях лишь двенадцать лет назад в сети.. Сейчас же она стала как никогда реальной.

Когда же случилась эта точка невозврата? Когда мне вдруг остро стал нужен Фабрис целиком и полностью? В допросной? Нет, позднее.. После райского дома? Снова нет. Я вернулась домой с мыслью, что мне пора сменить планету в качестве места жительства и раз и навсегда порвать с фантазиями о Фабрисе Робере. Когда же тогда? Когда?..

— Даня, с тобой точно всё в порядке?

Эмиссар сжал губы в тонкую линию, а между бровями появилась глубокая складка.

— Да-да, всё хорошо.

— Мне не нравится твоё состояние. Алисен — очень коварный газ. Пожалуйста, возьми градусник из аптечки, померяй температуру.

Я мысленно фыркнула, но подчинилась. Пускай он считает, что те бета-колебания, которые от меня исходят, — это следствие переутомления и алисена.. Всё лучше, чем если он поймёт, насколько я жалкая. Я продемонстрировала цваргу идеальную для человека температуру тридцать шесть и шесть, эмиссар хмуро кивнул, никак не прокомментировав.

После был ещё один звонок, какой-то Дафне, которую цварг неожиданно попросил закупить продукты и доставить в его кабинет. Секретарша, что ли?

Я слушала вполуха разговоры эмиссара и сама не заметила, как уснула. Когда проснулась, перед глазами уже во весь лобовой иллюминатор маячила ослепительно бело-голубая планета, а через динамики корабля лился звонкий юношеский голос.

— ..сколько, говорите, гуманоидов на борту?

— Пять, диспетчер. Трое связанных преступников, я и свидетель с Танорга. Без визы.

— Хорошо, сейчас помечу в системе.. как зовут?

— Даня Медведь.

— Ага, понятно, таноржец Даниил, я пометил.. Мягкой посадки, господин Робер! Площадка номер семь позади здания эмиссариата к вашим услугам.

Я резко села на кресле и протёрла кулаками глаза, пытаясь сообразить, что произошло. Мы как раз входили в атмосферу.

— Фабрис, но я же не.. — начала я, как корабль задрожал.

Эмиссар щёлкнул стабилизаторами, пытаясь уменьшить вибрации.

— Шварховы творцы гуманоидоподобной техники! Как закупить дорогущих таноржских андроидов сотней, так сразу, а мало-мальски нормальный корабль взять, а не консервную банку, так это им сложно! — неожиданно выругался мужчина, а я вдруг обнаружила густые тени на его лице, побледневшую и нездорово блестящую кожу, заострившиеся черты.

«Как же он устал! Это я-то спала, а он всё это время пилотировал корабль, да ещё и после того, как разобрался с преступниками и отчитывался по делу..» — подумала я и прикусила язык. Действительно, какая разница, что там будет у диспетчера и какой у меня пол по документам. Попустили на Цварг — и ладно.

— Даня, держись крепче!

А после этой фразы всё и вовсе закрутилось так быстро, что я успевала лишь хлопать глазами и жмуриться с непривычки. Снова вибрации, грохот двигателей, посадка в центр высотного зеркального города и сияющие пики белоснежных гор. Красота — страшная сила, конечно, ни в какое сравнение с Тур-Рином; но стоило выйти из корабля, как я ощутила, что иллюминаторы-то были с затемняющей плёнкой.

Фабрис, поняв, что я самостоятельно спуститься по трапу не смогу, подхватил дезориентированную и жмурящуюся меня за локоть, а набежавшим цваргам в чёрной униформе велел вывести троих преступников.

— Два смеска и один октопотроид. Тот, который брюнет — Чори — самый опасный, будьте внимательны, — бросил он мужчинам, не проронившим ни слова.

Они его слушались так, что невольно и я смотрела на него, открыв рот, зато всего получасом позднее Фабрис рычал и скандалил с коллегами.