Страница 119 из 121
— В тот день, когда мы подрались с Жаном, меня арестовала Системная Полиция и продержала почти неделю в тюрьме до выяснения обстоятельств, так сказать. Частный юрист, полуцварг Мишель Марсо, не имеющий ничего общего со Службой Безопасности, подписал все бумаги и помог мне освободиться. Он же подал идею, что в моём случае я могу добиться развода не самыми законными методами. Сразу после выхода из тюрьмы я отослал ему несколько андроидов. Это был запасной план.. Пока я искал рычаги давления на членов Аппарата Управления по своим каналам, Мишель сделал видеозаписи, где внешне чистокровные цваргини жалуются на жизнь и требуют больше свободы..
— Ты сфальсифицировал видеозаписи?! — потрясённо воскликнула я и невольно схватилась за голову. — То есть то, что ты озвучил, — лишь часть шантажа?!
— Да, — спокойно ответил Фабрис. — Лишь часть. Эти записи я пущу в ход в случае, если голосов в совете не будет хватать. Я покажу их и сообщу, что вылью в цваргскую инфосеть. Это взбудоражит умы, вызовет волнения, очередные демонстрации.. АУЦ это точно не надо.
— А тот юрист, Мишель? Который тебе помог? Вселенная, если они поймут, что он имеет ко всему отношение..
— Дань, ты не поверишь, но он сам согласился и приплёл в «исповедях» цваргинь ещё и то, что им запрещают выходить замуж за полукровок. Мой случай в этом плане особенно резонансный: Лейла родила от ларка, и дети больше крови имеют по отцу. Марсо сам ухватился за идею, потому что если сейчас продвинуть мысль, что цваргини могут образовывать семьи с полуцваргами, то в итоге это будет выгодно для планеты. Здесь не только колоссальное ущемление женщин, но также огромное — смесков, рожденных от цваргов и представительниц других рас. Один пласт тянет за собой другой, как любая звезда день за днём неумолимо пожирает себя, превращаясь в красного гиганта. Будучи полукровкой, Мишель сам заинтересован в том, чтобы АУЦ разрешил цваргиням выходить замуж за таких, как он.
Я потрясённо молчала, не зная, что сказать.
— Мы договорились, что Мишель займётся в первую очередь моим разводом, а уже дальше я помогу ему по мере сил и возможностей. Но самое главное, Даня, я сказал, я вгрызусь в совет клыками, но выбью развод. И полумеры мне не подходят. Есть только одно, что может меня остановить.
— Что же?
Я вскинула изумлённый взгляд на Фабриса. Он казался таким смелым, таким мощным, таким храбрым, таким.. неземным. Одна мысль о том, что уже сделал и собирается сделать этот мужчина, просто чтобы официально жениться на мне, вызывала дрожь в груди.
— Ты, Даня. Если ты скажешь, что для тебя это слишком, что мои методы тебя не устраивают или пугают.. и ты не хочешь выходить за меня такого настоящего, то это меня остановит, — тихо произнёс он.
Я стояла и смотрела на Фабриса, думая о том, что ещё не так давно на улице Бронзовых Псов сама ему рассказывала, что считаю преступлением, а что нет. Кажется, с тех пор прошла целая вечность. Эмиссар высшего звена, слуга закона собирался ради меня поступить, как он считал, нечестно. Но что есть преступление? Убийство — это преступление? А если жертва случайно убивает в процессе самозащиты, когда пытались лишить жизни её? Намеренное обречение гуманоида на вечное одиночество на холодном планетоиде — это преступление? А если так решила группа других гуманоидов, которые гордо именуют себя «судом»? Воровство — это преступление? А если грабят воров и возвращают награбленное хозяевам?
Сложно, очень сложно.. Особенно когда планет в Федерации много, и то, что разрешено на одних, строго карается по закону на других; когда в одном месте наказание — это пребывание в комфортной тюрьме с трёхразовым питанием и выходом в инфосеть, а в другом — смерть была бы гуманнее карательной меры.
Будучи белой медвежатницей, я вывела собственную формулу, и она гласила: преступление — это то, что не даёт сделать совесть. Не свод законов конкретной планеты, не чужое или общественное мнение, а именно совесть — единственное мерило и диапазон значений от «можно» до «нельзя». И вот вопрос: даёт ли мне совесть пользоваться низменными методами по отношению к политикам, которые сами не брезгуют подобными инструментами? Даёт ли мне совесть перевернуть законы вверх дном и попытаться изменить существующий уклад жизни на Цварге? И у кого это получится сделать справедливее и честнее, как не у эмиссара высшего звена?
Фабрис возвышался передо мной, свет звёзд облизывал его мощные обсидиановые рога. Он выглядел уставшим, но величественным, напряжённым в ожидании моего ответа, но при этом в меру расслабленным, так как никогда не воспринимал меня как угрозу.
Я изучала взглядом его лицо, острые скулы, морщинки вокруг рта, серые как сталь глаза. Я думала о том, что действительно знаю его: без шелухи и воскового налёта благовоспитанности, социальных устоев Цварга и лоска аристократа. Я знаю его в общении с подростками и детьми, знаю связанным на полу после усыпляющего газа, и после отравления алисеном тоже знаю. Его тёмную сторону. Его настоящего. И Мистера Совершенство заодно.
Множество деталей, фраз, поступков, мыслей цварга день за днём накладывались друг на дружку словно тонкие цветные трафареты, чётче обрисовывая образ Фабриса. И вся эта информация ни на миг не пошатнула во мне уверенности: именно этот мужчина способен на то, на что не способны другие. Если где-то во Вселенной и существует эталонная совесть, то она как раз у этого эмиссара. Кто ещё сможет решить самые невероятные задачи и провести фантастические реформы, но при этом не оступиться, не поддаться давлению извне, не позариться на власть и деньги и прочую выгоду? Кто в состоянии остановиться там, где надо, и остаться после всего такой же цельной личностью? Кому ещё под силу совершить подвиг, а затем молча отойти в сторону?
Если этого не сможет сделать Фабрис Робер, то, наверное, это не под силу никому.
Я покачала головой, дотянулась до тёмной прядки, ниспадающей ему на лицо, и откинула за красивый витой рог.
— Ты знаешь, какое сегодня число? — шёпотом спросила.
Он нахмурился:
— Нет, а что?
— Восьмое августа. Ровно до восьмого августа прошлого года я была убеждена, что не бывает любви с первого взгляда. Фабрис, я не знаю, что это, может, в меня какая стрела амура вонзилась..
— Не бывает амуров. — Он обнял меня и привлёк к себе.
Аромат кофе и мускатного ореха наполнил лёгкие и перекрыл запахи луговых трав и тёплого песка.
— Метеорит упал?
— Был бы кратер, я бы заметил. — Хитрая усмешка промелькнула на чувственных губах.
Фабрис потёрся носом о мой нос.