Страница 29 из 72
Анализ Программы социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2002–2004 годы), утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 10 июля 2001 г. № 910‑р [218], показал, что в разделе «Социальная политика» вопросы детства, охраны здоровья детей не рассматриваются в качестве «главных проблем», в отношении которых планируется принять «конкретные действия». В данном разделе программы среди сформулированных «основных направлений», на которых, как указано, «Правительство Российской Федерации сконцентрирует основные усилия», конкретные вопросы детства, охраны здоровья детей также не представлены. Некоторые проблемы детства, лишенные в рамках данной программы статуса предмета специального направления государственной политики, рассеяны по различным ее разделам. Например, задачи по «улучшению качества медицинской помощи, развитию профилактики, диагностики» включены в раздел «Стабилизация демографической ситуации», что объяснимо с точки зрения экономической составляющей этой программы, но не отражает главную, моральную и правовую сторону улучшения медицинской помощи ребенку, зафиксированную в Конвенции о правах ребенка (статьи 6, 24), а именно – отношение к его здоровью как ценности.
Рис. 13. Схема, иллюстрирующая структуру и взаимоотношения элементов в Программах социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (пояснение в тексте).
Как показано выше, отсутствие научно обоснованной определенности конкретного понятия влечет неточности в его использовании. Такая неточность очевидна в Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2006–2008 годы), утвержденный распоряжением Правительства Российской Федерации от 19 января 2006 г. № 38‑р [219], где констатировано, что «планируемый комплекс мер по созданию эффективной системы охраны материнства и детства… будет способствовать обеспечению единой государственной политики в этой области». Нетрудно увидеть, что направленность причинно-следственных отношений здесь необходимо изменить на противоположную, поскольку эффективность системы охраны материнства и детства должна обеспечиваться именно государственной политикой в области охраны здоровья детей. Подобная ситуация, отражающая недостаточную научно-методологическую проработку государственных мер в области охраны здоровья детей, характерна не только для России, но и для других стран, в связи с чем D. Maine, A. Rosenfeld (1999) отмечают, что программы охраны здоровья матери и ребенка должны иметь ясную стратегическую направленность и четкие политические формулировки [346].
Включение детства в предметное поле социальной политики и связанные с этим многочисленные методологические и практические проблемы охраны здоровья детей обусловлено следующим недостатком в законодательном обеспечении охраны здоровья детей.
В соответствии с частью 1 статьи 1 Федерального закона от 20 июля 1995 г. № 115‑ФЗ «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации» [283], результаты государственного прогнозирования социально-экономического развития Российской Федерации используются при принятии органами законодательной и исполнительной власти Российской Федерации конкретных решений в области социально-экономической политики государства. При этом, согласно части 2 статьи 2 данного закона, прогнозы социально-экономического развития разрабатываются, исходя из комплексного анализа четко очерченного перечня факторов, а именно:
– демографической ситуации;
– научно-технического потенциала;
– накопленного национального богатства;
– социальной структуры;
– внешнего положения Российской Федерации;
– состояния природных ресурсов и «перспектив изменения указанных факторов».
То есть данные о состоянии здоровья граждан, в том числе данные о состоянии здоровья детей, объектом указанного комплексного анализа не являются. Несмотря на это, согласно пункту 5 статьи 2 данного закона, прогнозы социально-экономического развития должны включать, среди прочих, «количественные показатели и качественные характеристики» системы здравоохранения.
Отсюда вывод: закон не требует, чтобы «количественные показатели и качественные характеристики» системы здравоохранения, фиксируемые в прогнозах социально-экономического развития Российской Федерации, основывались на анализе состояния здоровья граждан, в том числе детей.
В итоге, как бы ни были актуальны проблемы обеспечения прав детей на охрану здоровья, они, будучи упакованы в оболочку «социальной политики», реально не отражены в необходимом объеме в программах социально-экономического развития, разрабатываемых в соответствии с указанным законом.
При решении вопроса об отношениях социальной политики и охраны здоровья детей необходимо учитывать и такой фактор, как неприемлемость передачи острых проблем детства, требующих безотлагательного принятия адекватных решений, в сферу государственной деятельности, нуждающуюся в конкретизации ее теории и правовом совершенствовании практики.
Не ставя задачу проведения критического анализа уровня теоретического освоения социальной политики как научной дисциплины, можно сослаться на мнение современных специалистов, исследующих эту область знания. В научном труде «Социальные стандарты качества жизни» (2008), в разделе, раскрывающем новые тенденции в современной европейской социальной политике, отмечается, что в России «само понятие «социальная политика» еще не определено». При этом социальная политика «не представлена как система с четко обозначенными целями, методами их достижения, механизмами реализации и критериями оценки»[47].