Рыжий

— Не проиграли, — невозмутимо парировал Фред.

— Но могли проиграть!

— Не могли.

— Могли!

— Гермиона…

— Что?!

— Мы буквально держим в руках официальное, заверенное печатью доказательство обратного.

Она на секунду крепко зажмурила глаза. Похоже, мысленно считала до десяти. А зная степень упрямства моих братьев, возможно, и до сотни.

— Вы совершенно невероятны, — выдохнула она, открыв глаза.

— Спасибо.

— И учтите, это был не комплимент!

— Тогда спасибо вдвойне.

— Фред! Джордж! Я серьёзно!

— Мы тоже, — с честными глазами кивнул Фред.

— Хотя нет, пожалуй, не серьёзно, — тут же поправился Джордж.

— Да, скорее всего, вообще ни капли.

Наблюдавший за этим словесным пинг-понгом Гарри не выдержал и тихо рассмеялся, едва не поперхнувшись сливочным пивом. Гермиона моментально развернулась к нему и наградила таким свирепым взглядом, что смешок тут же застрял у него в горле.

— Не поддерживай их! — строго скомандовала она.

— Извини, Гермиона, — виновато улыбнулся Гарри, пожимая плечами. — Но сейчас это действительно очень сложно.

Несколько секунд в палатке стояла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом празднующего лагеря. Гермиона задумчиво смотрела на лежавший на столе чек, после чего медленно вздохнула и устало потёрла переносицу.

— Ладно, — наконец произнесла она.

— Мы прощены? — с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался Фред.

— Нет.

— Жаль.

— Но я хотя бы перестала на вас злиться, — призналась она.

— Уже невероятный прогресс, — серьёзно кивнул Джордж.

Гермиона укоризненно покачала головой, однако прежнее раздражение в её взгляде уже заметно поутихло.

— Вы ведь даже не понимаете, что именно меня так разозлило.

— То, что мы выиграли? — предположил Фред.

— Нет.

— То, что мы выиграли гораздо больше, чем вообще могли ожидать?

— Нет.

— То, что мы в принципе существуем? — выдвинул последнюю теорию Джордж.

— Иногда, — тихо пробормотала Гермиона, и я не удержался от короткого смешка.

На её губах тоже на мгновение мелькнула лёгкая улыбка, но почти сразу исчезла.

— Я просто… — она слегка замялась, явно с трудом подбирая нужные слова. — Я просто очень за вас беспокоилась.

Близнецы переглянулись, и привычные хитрые улыбки на их лицах заметно смягчились.

— Знаю, — неожиданно спокойно и серьёзно ответил Фред.

— Знаем, — эхом повторил Джордж.

Гермиона на мгновение замерла, явно ожидая очередную шутку или язвительное замечание, однако столь неожиданная искренность застала её врасплох.

— Правда?

— Ну конечно. Ты ведь всегда начинаешь читать нам нотации, когда сильно переживаешь, — пояснил Фред.

— Очень длинные лекции, — добавил Джордж. — Чудовищно длинные. Иногда даже с таблицами.

— У меня никогда не было таблиц! — возмутилась она.

— Это только пока не было, — уточнил Джордж. — Но пугающий потенциал в этом направлении у тебя определённо есть.

Гермиона закатила глаза, но на этот раз уже не смогла скрыть искреннюю улыбку.

— Вы просто невыносимые.

— Нам это частенько говорят, — философски заметил Фред. — В основном, конечно, мама.

— Иногда еще учителя.

— А один раз даже гоблин в Гринготтсе не удержался, — вспомнил Джордж. — О да, это была крайне занимательная история. И я, между прочим, до сих пор искренне считаю, что он был в корне неправ.

Я лишь покачал головой, с удивлением отмечая, что Гермиона больше не выглядела сердитой или напряжённой. Теперь в её лице читались лишь лёгкая усталость и умиротворение.

— Просто… — она вновь перевела взгляд на братьев. — Вы ведь столько лет копили эти деньги.

— Да.

— И были готовы в одну секунду поставить абсолютно всё.

— Да.

— И это действительно было высшей мерой безрассудства.

— Да.

— И я всё ещё продолжаю считать этот поступок ужасной и безответственной идеей.

— Да.

— Но… — она бросила короткий, задумчивый взгляд на лежащий неподалеку чек, — я всё равно рада, что у вас всё получилось.

На несколько секунд в палатке повисла тишина — явление в компании близнецов Уизли поистине редкое и почти уникальное. Фред неожиданно улыбнулся, но на этот раз не своей привычной хитрой ухмылкой, которая обычно предвещала окружающим неприятности, а просто искренне и тепло.

— Спасибо, Гермиона, — мягко сказал он.

— Да, спасибо тебе, — поддержал брата Джордж.

Щеки Гермионы залил легкий румянец смущения, и она поспешно отвела взгляд, пытаясь скрыть неловкость.

— Только не делайте из этого грандиозное событие, — попросила она.

— Слишком поздно.

— Уже делаем, — радостно возвестил Фред, мгновенно возвращаясь в своё привычное русло. — Прошу занести в протокол: это первый зафиксированный случай в мировой истории, когда Гермиона Грейнджер официально одобрила одну из наших безумных идей!

— Я ничего не одобряла! — тут же вспыхнула она.

— Гарри, ты это слышал? — обратился к Избранному Джордж.

— Каждое слово, — с широкой улыбкой подтвердил тот.

— Внезапно поумневший младший брат?

— При необходимости лично засвидетельствую этот факт перед Визенгамотом, — без колебаний сдал я подругу.

— Предатели, — простонала Гермиона, пряча лицо в ладонях.

— Не предатели, а независимые свидетели, — поправил её Фред.

— Очень надёжные и объективные свидетели, — добавил Джордж. — Особенно если нам предложат разумную плату за молчание.

— Фред! Джордж!

И палатку вновь наполнил искренний и беззаботный смех.

Пока все пребывали в радостном настроении, я решил ненадолго выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Ночь выдалась на удивление прохладной и ясной: густо усыпанное мерцающими звёздами небо раскинулось над лагерем, а их холодный свет слабо освещал бесконечные ряды палаток. Приятный ветерок приносил с собой запах сырой травы и хвои, а где-то неподалёку то и дело раздавались весёлые крики на самых разных языках — многонациональная публика продолжала праздновать, не собираюсь заканчивать этот праздник в ближайшее время.