Рыжий

— Ах, вот оно что, — Малфой слегка склонил голову, не сводя с мистера Уизли холодного, насмешливого взгляда. — Я и забыл, что вы иногда оказываете мелкие услуги высокопоставленным чиновникам. Как это, должно быть, бесконечно утомительно — работать в отделе, о существовании которого большинство приличных волшебников даже не подозревает, и при этом отчаянно пытаться прокормить такую… внушительную толпу. Впрочем, каждому своё, не так ли? Кто-то занимает подобающие места по личному приглашению Министра, а кто-то довольствуется крохами с барского стола за выполнение черновой работы. Но не будем о грустном в такой чудесный праздничный вечер.

Он элегантно оперся на свою трость и скользнул пренебрежительным взглядом по нашим лицам, на мгновение задержавшись на Гарри.

— Драко, посмотри, здесь же мистер Поттер. И, как я вижу, он по-прежнему окружён своими верными друзьями… Ну, не будем и дальше разводить бессмысленные разговоры. Наслаждайтесь зрелищем, пока есть возможность, Артур, так как такие места редко становятся привычкой для сотрудников вашего ранга.

Наблюдая за тем, как отец из последних сил сдерживается, чтобы не выхватить палочку и не устроить международный скандал прямо на глазах у Фаджа и прочих высокопоставленных гостей, я невольно проникся ещё большим уважением к его выдержке.

Сам же я в этот момент всё сильнее ощущал острое желание стереть с лица Малфоя эту самодовольную, лицемерную ухмылку. Все эти рыжеволосые, очкастые и тёмно-кудрявые люди вокруг успели стать для меня настоящей семьёй. Возможно, свою роль сыграли остатки чувств прежнего Рона. А может, дело было совсем в другом, но, как бы там ни было, сейчас я искренне испытывал к этим людям уважение, привязанность и даже любовь.

Поэтому спокойно смотреть на то, как какой-то блондинистый ублюдок оскорбляет их прямо у меня на глазах, было выше моих сил.

Впрочем, устраивать драку или опускаться до ответных оскорблений в подобном обществе тоже не хотелось. Всё-таки вокруг находилось слишком много важных персон. Но ведь существуют и другие способы щёлкнуть человека по носу.

Я задумчиво посмотрел на Люциуса и Драко, и — о! — кажется, у меня появилась одна весьма любопытная идея.

Я натянул на лицо максимально глуповатую, простецкую и добродушную улыбку, на которую только был способен. Искренне надеюсь, что за этот спектакль мне когда-нибудь вручат Оскар — если, конечно, в этом магическом мире вообще существует его аналог.

— Мистер Малфой! — с придыханием выдал я. — Как же я рад наконец-то увидеть вас вживую и познакомиться лично! Драко так много рассказывал о вас, и, разумеется, исключительно в таких восторженных тонах, что я даже не знаю, как выразить всё своё восхищение вашей поистине величественной персоной!

От моих слов в глубокий ступор впали абсолютно все — как семейство Малфоев, так и Уизли. Люциус замер, словно наткнулся на невидимую стену, а его аристократическая бледность приобрела слегка сероватый оттенок. Драко же поперхнулся воздухом и уставился на меня расширенными от ужаса глазами, явно подозревая, что я спятил… ну ещё более чем раньше, по его мнению.

— Мне хотелось бы узнать, юный Уизли, — Люциус с огромным трудом подбирал слова, — Как это вы… общаетесь с моим сыном?

— Общаемся? — наигранно возмутился я, — Ну что вы, мистер Малфой! Мы с вашим сыном лучшие друзья ещё с первого курса! По секрету вам скажу: мы с ним близки ничуть не меньше, чем с Гарри. Правда, из-за некоего… прискорбного недопонимания между нашими семьями нам приходилось держать эту крепкую мужскую дружбу в строжайшей тайне ото всех. В том числе и от вас, за что я искренне прошу прощения у вас и у Драко. Но ваш сын — поистине прекрасный, благородный молодой человек! И я думаю, такого выдающегося юношу мог воспитать только по-настоящему великий маг, вроде вас. Нам больше не стоит скрывать нашу дружбу!

С каждым моим словом Драко бледнел всё сильнее, стремительно переходя от цвета свежего пергамента к оттенку застарелого привидения.

Я на мгновение обернулся, чтобы оценить обстановку в тылу. Лица моей семьи выглядели донельзя комично. Отец напоминал выброшенную на берег рыбу: он беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Зато близнецы, мгновенно оценившие масштаб моей диверсии, смотрели на меня с благоговейным восторгом, словно на новое божество шуток и хаоса. Джинни выглядела растерянной, но судя по её весёлым глазам начинала понимать. Решив подкинуть ещё немного хвороста в костёр, я незаметно подмигнул ей и вновь повернулся к Малфоям.

— Правда, — я скорбно вздохнул, — мне было немного неприятно узнать, что изначально ваш сын завел со мной дружбу исключительно ради того, чтобы подобраться поближе к моей сестре. Да-да, мистер Малфой! Оказалось, что со второго курса Драко искренне и бесповоротно влюблен в Джинни. Однажды он даже признался мне, что мечтает просить у вас разрешения просить её руки. Разумеется, он до дрожи боялся навлечь на себя ваш гнев. Но уверяю вас, Джинни — просто бесподобная девушка, а чувства вашего сына настолько чисты и невинны, что даже мы, Уизли, совершенно не против подобного союза. Так, может, мы наконец-то отбросим старые предрассудки, забудем о былых недопониманиях и скрепим этот трогательный союз между нашими семьями?

После этой пламенной речи в осадок выпали уже абсолютно все присутствующие в ложе. Даже Фадж взирал на происходящее с вытаращенными глазами, поскольку и до него доходили слухи об «особых» отношениях между нашими родами. Фред и Джордж позади меня уже откровенно тряслись, из последних сил сдерживая дикий хохот. Джинни же, хоть и подыгрывала мне, всё-таки весьма болезненно, но незаметно ущипнула меня за бок.

Но реакция Малфоев превзошла все мои самые смелые ожидания. Нарцисса в немом ужасе переводила взгляд с меня на Джинни, и затем на своего сына. Драко посинел, и, казалось, его колени вот-вот подогнутся. А Люциус… Люциус смотрел на своего наследника с такой гремучей смесью ярости, разочарования и обещания мучительных, долгих кар, что мне на секунду даже стало жаль слизеринского хорька.

— Ну так что, мистер Малфой? Вы согласны на это? — я с самой радушной улыбкой протянул ему руку.

Люциус уставился на мою ладонь с таким нескрываемым омерзением, словно это была не рука подростка, а лично змея Нагайна, раскрывшая пасть для смертельного броска.