Рыжий

— Что ж, мистер Уизли, должен признать, вы сумели меня заинтриговать. Ваше трио уже не раз доказывало, что способно превратить даже хорошую идею в источник головной боли для преподавателей. Любопытно, насколько серьёзной окажется сегодняшняя. И… кому из вас первому пришла в голову эта, несомненно, гениальная идея? Или приступ самоуверенности накрыл вас одновременно?

— Скорее коллективная работа, профессор. Идеи были у всех.

— Разумеется.

Снейп едва усмехнулся.

— Мисс Грейнджер, насколько я могу судить, обеспечивала вас знаниями. Мистер Поттер, полагаю, обеспечивал материал для испытаний, рискуя при этом собственной жизнью. А вы, мистер Уизли… за что именно отвечали?

— Генерировал идеи, спорил с Гермионой о каждом втором ингредиенте и следил, чтобы Гарри не передумал испытывать всё это на себе.

По классу пробежали смешки.

— Неожиданно честный ответ, мистер Уизли. Должен признать, подобная откровенность среди учеников встречается крайне редко.

Он перевёл взгляд на флакон.

— А теперь перейдём к самому составу. Что вы использовали в качестве основы? И избавьте меня от расплывчатых объяснений. Меня интересует полный состав.

Я перечислил основные компоненты, и Снейп ещё раз внимательно посмотрел на содержимое флакона.

— Любопытно… По внешнему виду и запаху состав производит весьма неплохое впечатление. Однако окончательные выводы я сделаю лишь после того, как лично проверю его в работе.

— Профессор, ваше «весьма неплохое впечатление» — это практически первый комплимент, который мы услышали от вас за четыре года обучения.

— Не спешите радоваться, мистер Уизли. Пока что я лишь сказал, что состав выглядит многообещающе. Теперь мне предстоит убедиться, что его свойства не ограничиваются удачным внешним видом.

Он ещё раз взглянул на флакон и поставил его на стол.

— Что ж, достаточно. К этому вопросу мы ещё вернёмся позже. А теперь откройте учебники на сто двадцать шестой странице. Пора наконец приступить к уроку…

И вот, когда все уроки наконец закончились, у меня появилось время заняться своим многострадальным защитным артефактом, о котором я благополучно забыл из-за всей этой предтурнирной беготни, драконов, восторженных француженок и прочих «великих дел».

К счастью, половину работы я проделал ещё несколько недель назад, когда у меня выдалось свободное время, и сейчас приходилось не создавать всё с нуля, а переделывать уже готовую основу.

Сидя посреди пола Выручай-комнаты, я мрачно созерцал лежавший передо мной десятисантиметровый кусок метеоритного железа. Выглядел этот инопланетный гость крайне депрессивно, весил как огромный чугунный котел и, судя по всему, презирал меня всей своей космической сущностью. По заверениям учебников, метеоритное железо великолепно удерживало чары и идеально подходило для моих целей. Но, как водится, теория имела одно маленькое расхождение с суровой практикой.

План в моей голове выглядел безупречно: простой, надёжный и, как мне тогда казалось, точный, словно швейцарские часы. В основу зачарования я положил тот же принцип, что и в моём старом добром «тревожнике». В момент опасности артефакт должен был выпускать «Протего», а затем увеличиваться в размерах, обеспечивая не только магическую, но и вполне материальную защиту от особо одарённых товарищей, решивших прибить меня заклинанием потяжелее.

И если с магической частью всё прошло именно так, как я и рассчитывал, — артефакт исправно выпускал синеватый щит, — то с физической защитой возник… небольшой конфуз.

— Итак, приятель, — обратился я к куску метеорита, постукивая по нему палочкой. — Покажи, что я не зря выложил за тебя кучу галлеонов и не зря долбаюсь тут последние четыре часа.

Я взмахнул палочкой, активируя артефакт. Металл послушно окутался синеватой дымкой, на мгновение выпустил «Протего», а уже в следующую секунду раздался оглушительный бабах. Кусок метеоритного железа мгновенно раздулся во все стороны, превратившись в гигантскую уродливую металлическую сферу, и с грохотом рухнул на пол.

— Прекрасно, — прохрипел я, пытаясь выковырнуть себя из-под этой космической картофелины. — Защита стопроцентная: и физическая, и психическая. Противник гарантированно умрёт от истерического смеха ещё до того, как я сумею отсюда вылезти.

После того как я с матом и помощью какой-то матери выковырял себя из этой ловушки, пришлось потратить ещё минут десять, чтобы вернуть металл в исходное состояние.

Проблема оказалась очевидной: под воздействием магии металл расширялся совершенно хаотично, истончаясь едва ли не до толщины консервной банки. Даже если дополнительно укрепить его чарами, а это, безусловно, требовалось сделать, пары хороших «Бомбард» вполне хватило бы, чтобы разнести моё изобретение в мелкую пыль.

Я снова уселся на пол, скрестив ноги, и задумчиво почесал затылок.

Во-первых, нужно было зафиксировать форму преобразования, чтобы металл каждый раз превращался в нормальный щит, а не в бесформенную металлическую картофелину. Во-вторых, наложить комплекс укрепляющих чар, который компенсировал бы потерю толщины при увеличении площади.

Следующие полтора часа прошли под аккомпанемент громкой ругани и тихого скрипа мозгов. Я тщательно выстраивал структуру чар, связывая их между собой так, чтобы они не конфликтовали и не пытались перегрызть друг другу глотки в самый ответственный момент.

Когда всё было готово, я снова активировал артефакт. Раздался негромкий щелчок, и прямо перед моим носом появился… плоский тяжёлый лист металла размером примерно метр на метр. Спустя мгновение он с грохотом рухнул на каменный пол, едва не отрубив мне пальцы на ногах.

— Уже лучше, — поморщился я, отпрыгивая назад. — Но если эта зараза продолжит в том же духе, мой собственный защитный артефакт покалечит меня быстрее, чем кто-либо другой.

Значит, нужно добавить чары левитации. Металл должен не просто увеличиваться в размерах, а зависать передо мной, а не падать на пол с грацией наковальни. И заодно придумать, как возвращать его обратно, чтобы после исчезновения угрозы артефакт не так и оставался щитом, а автоматически принимал прежнюю форму.