Страница 43 из 125

Носитель Ноль

Бондарь Александр

Глава 9. Первая волна

ВРЕМЯ ДО ПЕРВИЧНОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ: 06:12:18

Цифры продержались на месте меньше секунды.

Потом исчезли.

ОЦЕНКА ПЕРЕСЧИТЫВАЕТСЯ

— Мне это уже не нравится, — сказала Кира.

— А раньше нравилось? — спросил я.

— Раньше хотя бы был таймер.

На карте перед глазами продолжали вспыхивать точки.

Новосибирск.

Бердск.

Кольцово.

Краснообск.

Отдельные сигналы появлялись дальше — в Томске, Омске, Кемерове. Ещё слабые, почти неразличимые, но их становилось больше.

Не круги, расходящиеся от института.

Система распространялась не по расстоянию.

Она находила людей, способных услышать.

КОЛИЧЕСТВО НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ: 8 192

Число изменилось.

16 384

Лина Николаевна резко подняла голову.

— Стоп.

— Что? — спросил Мальцев.

— Восемь тысяч сто девяносто два. Потом шестнадцать тысяч триста восемьдесят четыре.

— И?

— Удвоение.

Она подошла к стеклянной стене и написала числа одно под другим:

8192

16384

Следующее появилось прежде, чем она закончила.

32 768

— Геометрическая прогрессия, — сказал Левин.

— Пока три точки, — ответила Лина Николаевна. — Но если следующая будет шестьдесят пять тысяч пятьсот тридцать шесть, у нас не шесть часов.

Система послушно обновила значение:

65 536

В комнате стало тихо.

— С какой периодичностью? — спросил Мальцев.

Я вызвал журнал.

— Каждые двадцать семь секунд.

Лина Николаевна быстро посчитала что-то на планшете.

— Через девять минут будет больше триллиона.

— На Земле нет триллиона людей, — сказала Кира.

— Поэтому рост упрётся в число совместимых носителей раньше. Но важен не предел. Важна форма процесса.

— По-русски, — потребовал Мальцев.

— Это не обратный отсчёт. Это цепная реакция.

За стеклом пункта наблюдения белая конструкция восстановления первой иномирной группы продолжала собирать два тела.

Высокий каркас уже обрастал полупрозрачными тканями. Рядом формировался второй — маленький, не выше человеческого ребёнка.

До завершения оставалось:

01:47:31

Но теперь этот таймер казался несущественным.

— Почему удваивается? — спросила Кира.

— Каждый новый носитель становится источником связности для следующих, — сказала Лина Николаевна. — Не передатчиком в физическом смысле. Скорее дополнительным коэффициентом в общей задаче. Чем больше людей подключено, тем легче Системе находить похожие структуры.

— Эпидемия, — сказал Мальцев.

— Нет. При эпидемии один заражает ограниченное число соседей. Здесь каждый новый элемент меняет условия во всей области.

Она провела на стекле кривую, резко уходящую вверх.

— Это похоже на потерю устойчивости. До критического значения система почти не меняется. После него малое возмущение перестраивает всё решение.

131 072

На моё восприятие обрушилась новая волна запросов.

Не отдельные окна.

Шум.

Тысячи желаний, страхов и коротких образов наложились друг на друга.

Боль.

Вернуть.

Убрать.

Сильнее.

Не умирать.

Сделать так, чтобы он меня любил.

Вернуть зрение.

Уничтожить опухоль.

Стереть последние десять минут.

Наказать.

Помочь.

Замолчать.

Я схватился за край стола.

— Андрей? — Кира оказалась рядом.

— Слишком много.

— Закрой интерфейс.

— Не закрывается.

Перед глазами мелькали системные уведомления.

ОБНАРУЖЕН ЗАПРОС

КОНФЛИКТ УСЛОВИЙ

НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ

— Система направляет всё ему, — сказал Левин.

— Почему? — спросил Мальцев.

— Потому что он оператор.

— Я не соглашался быть оператором всей Земли.

— Уравнения редко спрашивают согласия у переменной, — сказала Лина Николаевна.

Я попытался закрыть поток.

Ничего.

Тысячи людей ещё не видели полноценного интерфейса, но Система уже различала их намерения.

Чем сильнее была эмоция, тем чётче формировался запрос.

Перед глазами появился мужчина за рулём автобуса. Он увидел на дороге ребёнка и захотел остановить машину быстрее, чем позволяли тормоза.

Женщина в операционной хотела не допустить разрыва сосуда.

Старик, проснувшийся от боли, просил сердце продержаться до приезда скорой.

Подросток, окружённый тремя нападавшими, хотел стать сильнее.

Кто-то, стоящий на мосту, хотел перестать существовать.

— Андрей!

Кира ударила меня по щеке.

Комната вернулась.

— Спасибо.

— Не за что. На следующем уровне будет кулак.

Лина Николаевна оказалась передо мной.

— Не обрабатывайте отдельные запросы.

— Они проходят через меня.

— Пропускайте.

— Там люди умирают.

— Вы не можете быть правой частью для ста тысяч уравнений одновременно.

— Это не помогает.

— Тогда представьте поток данных. Вы же инженер. Что делаете, когда система захлёбывается от запросов?

— Ограничиваю вход. Ставлю очередь. Фильтрую.

— Вот и делайте.

Я вызвал правила, созданные после лечения Ильи.

Они действовали, но каждый новый носитель приносил собственные параметры, а Система пыталась оценить запрос до применения фильтра.

— Фильтр стоит слишком поздно.

— Перенесите его на границу области, — сказала Лина Николаевна.

— Как?

— Не классифицируйте каждое желание. Сначала проектируйте весь поток на множество допустимых запросов.

Кира посмотрела на неё.

— Можно перевод?

— Не спрашивать у каждого человека, что он хочет сделать. Сразу отбрасывать всё, что нарушает основные запреты.

— А если запрос сложный?

— Тогда он попадёт на рассмотрение позже. Сейчас задача — не решить всё. Задача — не дать потоку разрушить оператора.

Я сосредоточился.

Вместо обработки каждого запроса по отдельности сформировал набор жёстких условий:

не изменять чужую личность;

не создавать копии;

не использовать живых людей как материал;