Страница 111 из 125
Глава 20. Цена реанимации
СНИЖЕНИЕ ВАРИАТИВНОСТИ ЗЕМНОГО БУДУЩЕГО ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ — 19 ЧАСОВ 44 МИНУТЫ
Время уменьшалось быстрее обычного.
Не потому, что Система снова меняла соседство или темп.
Потому что скорость распространения импульса росла.
Каждый восстановленный переход находил следующие.
ВОССТАНОВЛЕННЫЕ ПЕРЕХОДЫ: 2 817
3 104
3 889
5 271
Мёртвые узлы проводили сигнал дальше.
Не оживали.
Не возвращали погибшие цивилизации.
Просто снова становились частью маршрута.
Для Системы этого оказалось достаточно, чтобы назвать происходящее реанимацией.
— Остановить внешнюю передачу, — сказал Мальцев.
ИСКУССТВЕННЫЙ НЕРВ НЕ ИМЕЕТ ЦЕНТРАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ
— Отправить запрос всем земным контурам.
Перед участниками появилось сообщение:
ВНЕШНЯЯ ПЕРЕДАЧА СОКРАЩАЕТ КОЛИЧЕСТВО ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ ЗЕМНОГО УЗЛА
РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПРИОСТАНОВИТЬ ТРАНЗИТ
ПОДТВЕРДИТЬ ОТКЛЮЧЕНИЕ ВНЕШНИХ МАРШРУТОВ?
Первые ответы пришли почти сразу.
ОТВЕТИЛИ НА ЗАПРОС: 61 %
— Хватит большинства? — спросила Кира.
— Нет, — ответила Лина Николаевна. — Каждый маршрут принадлежит отдельным контурам. Большинство не может разорвать чужую связь.
— Именно этого мы добивались.
— Да.
Кира посмотрела на быстро уменьшающийся показатель будущего.
— Начинаю скучать по диктатуре.
— Не начинай, — сказал Мальцев.
— Уже закончила.
Несколько больниц отказались отключаться.
Через внешний нерв они получали сведения о биологических процессах, которых не существовало на Земле. В одном случае чужая модель помогла стабилизировать ребёнка с редким нарушением обмена веществ.
Институты тоже не спешили разрывать маршруты.
Для физиков каждый импульс содержал данные о пространстве до утраты измерений.
Биологи видели варианты жизни, построенной на других химических основаниях.
Математики получали структуры, для которых земные обозначения были слишком грубыми.
Правительства хотели сохранить каналы наблюдения.
Военные — раннее предупреждение.
Религиозные группы — контакт с теми, кого называли душами погибших миров.
Обычные люди подключались к внешним узлам из любопытства.
Другие — потому что там мог сохраниться разум.
Третьи боялись, что отключение станет убийством.
ОТКЛЮЧИЛИ ВНЕШНИЙ ТРАНЗИТ: 47 %
СОХРАНИЛИ: 39 %
НЕ ПРИНЯЛИ РЕШЕНИЕ: 14 %
Скорость снизилась.
Но не остановилась.
ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ: 23 ЧАСА 11 МИНУТ
— Выиграли почти три с половиной часа, — сказал Левин.
— И что произойдёт через двадцать три? — спросила Кира.
Система вывела пояснение.
КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ВАРИАТИВНОСТИ:
КОЛИЧЕСТВО ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО ФОРМИРОВАНИЯ НОВЫХ ЛИЧНОСТНЫХ, СОЦИАЛЬНЫХ И БИОЛОГИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ
— Попроще, — попросила Кира.
Лина Николаевна смотрела на показатель.
— Земля продолжит существовать. Но новое будет возникать всё реже.
— Какое новое?
— Любое.
Я открыл подробную модель.
Система не считала будущие состояния поштучно. Это не имело смысла: при достаточной точности их число становилось практически бесконечным. Она объединяла траектории, различие между которыми по метрике семнадцати направлений оставалось ниже заданного порога, в один класс и оценивала меру области доступных продолжений.
В ней не было одной линии будущего.
Было множество ветвей.
На одной человек менял работу.
На другой оставался.
В одной семье рождался ребёнок.
В другой — другой ребёнок, потому что встреча, решение или случай происходили на несколько минут позже.
Учёный выбирал одну гипотезу и получал результат.
В другом продолжении замечал ошибку и строил новую теорию.
Город прокладывал дорогу в одном месте.
Или отказывался от неё.
Врач применял стандартное лечение.
Или рисковал предложить неизвестный метод.
Большинство вариантов никогда не становилось реальностью.
Но сама возможность существования этих вариантов позволяла живым системам меняться.
Искусственный нерв превращал их в ресурс.
Неиспользованное продолжение закрывалось.
Его различие с реализованным состоянием превращалось в информационную составляющую импульса. Обычную энергию переход всё равно потреблял отдельно.
— Система сжигает то, что всё равно не произойдёт, — сказал полковник.
— Мы не знаем заранее, что не произойдёт, — ответила Лина Николаевна.
— Реализуется только один вариант.
— Да. Но выбор возникает именно потому, что до решения существуют другие.
— Если человек выбрал профессию, все остальные варианты его жизни всё равно исчезли.
— После выбора. А не до него.
Наталья Андреевна добавила:
— Представьте коридор с сотней дверей. Человек всё равно войдёт только в одну. Но если девяносто девять дверей заранее заварить, это уже не выбор.
Полковник не ответил.
В городе начали происходить первые заметные изменения.
Они выглядели не как катастрофа.
Наоборот.
Мир становился проще.
В диспетчерской скорой помощи исчезла путаница. Все вызовы выстроились в один очевидный порядок.
Водители перестали выбирать объезды и двигались по маршрутам навигатора.
В лабораториях сотрудники быстрее соглашались с руководителями.
Люди реже передумывали.
Покупатели брали привычные продукты.
Студенты выбирали темы, по которым уже существовали материалы.
Писатель, несколько лет работавший над романом, удалил черновик и устроился на постоянную работу. Позже он не мог объяснить, почему именно сегодня понял, что книга бессмысленна.
Девушка, собиравшаяся уйти от человека, который её бил, решила дать ему ещё один шанс.
Не потому, что простила.
Другой вариант просто перестал ощущаться возможным.
Наталья Андреевна получила эту историю через медицинский контур.
— Нужно предупредить людей, — сказала она.