Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 83 из 154

По его наблюдениям, Ту Хама не обладал тем уважением, какое хотел показать, верных ему людей насчиталось не больше дюжины, остальные держались в стороне, просто предпочитали не связываться. Таких мелких групп внутри каждого отряда насчитывалось десятки и не все из них ладили между собой, это давало Чжан Мину шанс вернуться живым. Лежа на сеновале рядом с хлевом, он проигрывал в уме разные варианты развития событий и как действовать в таком случае.

— Хм, надо бы разделить Ту Хама и его людей. Сократить поголовье, — он достал из-за пояса несколько монет, чудом сохранившихся после тех дней ада, — Интересно какие еще травы продает наш «честный» Шан Юньцзы… Пойду спрошу, — он вскочил на ноги и направился к складам.

На следующее утро Чжан Мин приготовил обильный завтрак для пленниц из куриных яиц, обрезков вяленого мяса и плошки риса. После вчерашнего разговора они все еще выглядели подавленными, но ничего не говорили, ели молча, пока их тюремщик сидел с задумчивым видом, подперев кулаком подбородок. Из отрытого настежь люка сверху в укрытие проникали лучи солнца, позволяя обойтись без лампы.

Самая младшая из девочек, поднялась со своей постели, подошла к нему и осторожно села рядом, обхватив колени. Время от времени она поворачивала голову, будто пыталась что-то сказать, но никак не могла решиться. Наконец набравшись смелости, девочка закатала рукав рубахи и протянула руку к Чжан Мину.

— Скушай конфету. Станет лучше, — предложила она.

— А? Что? — очнулся от своих мыслей Чжан Мин, — Откуда у вас конфеты?

— Нашли в фигурке … у нее кусочек откололся … сам … мы не причем. Возьми две эти. Они самые большие.

— Спасибо, — машинально ответил он, принимая подарок, — Я пойду.

— Ты не бросишь нас? — с надежной спросила старшая девушка.

— Мне придется уйти …, но если выживу, то я обязательно вернусь. Обещаю. Придется подождать.

— Я верю, что ты выживешь. Мы подождем.

— А? — Чжан Мин поднял голову и впервые за все время встретился взглядом с прекрасными черными глазами девушки.

— Непременно возвращайся, — произнесла она.

— Угу, — кивнул он и отвел взгляд, так как знал, что обещание сдержать будет очень сложно, — Берегите себя и не попадитесь.

Когда Чжан Мин вышел со скотного двора, прошел конюшни, за ним увязались два бандита из числа прихвостней Ту Хама. Они держались на расстоянии, не говорили ни слова, но все равно раздражали. Вместо того чтобы идти к бараку Чжан Мин отправился на тренировочную площадку, чтобы немного размяться. Последние дни у него не получалось как следует потренироваться, поэтому хотел выложиться по полной перед предстоящей борьбой за жизнь.

По пути он закинул в рот конфету размером с большой палец, которую ему дала младшая из пленниц. Приятный аромат наполнил рот, будто мята смешалась с лесными травами в гармоничном танце вкусов. Он даже замычал от удовольствия. К сожалению, конфета растворилась слишком быстро, оставив в животе приятное ощущение тепла.

Придя на площадку, Чжан Мин размялся, разогрел мышцы и приступил к серьезным физическим нагрузкам, но после нескольких движений почувствовал жар по всему телу и начал обильно потеть, хотя на улице дул прохладный ветерок. При каждом выдохе у него изо рта выходил пар, кожа покраснела, мышцы и суставы заскрипели от напряжения, кости заныли под напором силы, внезапно хлынувшей из живота по всему телу.

— Конфета? Не смешите меня! Это пилюля! — воскликнул он, но тут же опомнился и огляделся, не слышал ли кто его слов.

Чтобы успокоить бушующую энергию, Чжан Мин начал выполнять технику из свитка, как делал прежде. За считанные минуты он взмок, будто попал под ливень, одежда, потемнела и прилипла к телу, а на волосах собирались мутные капли. Липкий жирный пот покрыл кожу. По венам неслась разгоряченная кровь и, подобно обжигающей лаве, вымывала из тела еще одну порцию нечистот, накопившихся за годы жизни в трущобах.

Через несколько часов ему удалось взять под контроль внутреннюю энергию, немного унять жар во всем теле. Его сердце билось, как бешенное, руки слегка дорожали. На том месте, где он тренировался образовалась целая лужа пота. Остатки бушующей силы превратились в приятный поток тепла, и плавно струились по телу от головы до кончиков пальцев. Тяжело дыша, после долгой тренировки Чжан Мин сел медитировать, чтобы усвоить остатки энергии.

Когда он открыл глаза, то увидел, как солнце медленно поднималось над лесом, слепящими лучами возвещая о наступлении утра. С ветвей деревьев доносилось чириканье птиц, вдали слышались голоса. Бандиты понемногу просыпались, спешили по нужде или искали чем поживиться с утра. Ночные дозорные на постах сменялись новыми людьми. Рядом с тренировочным полем, привалившись к ограде, спали двое прихвостней Ту Хама.

— Ого! Я просидел тут весь день и всю ночь! Всего из-за одной пилюли? — огляделся Чжан Мин, — Откуда они вообще взялись? Сколько их всего было?

«Погоди! Она сказала, что нашла конфеты … в фигурке?» — вспомнил Чжан Мин, — «Ха? Они разбили дорогую фигурку!» — он потер лоб, — «… ладно … не страшно. Одной меньше одной больше. Они молодцы! Я бы их обнял, только боюсь перепугаю до смерти»

Ему вспомнился разговор с воином из клана Чжао, об особых пилюлях и элексирах для практиков боевых искусств, которые стоили очень дорого. Вдобавок, чем лучше средство, тем выше цена. Хотя он не имел представления, какое из них съел, но по ощущениям довольно хорошее. После всего одной пилюли, поток его внутренней энергии стал вдвое сильнее, чем прежде, а организм избавился от еще одной части нечистот, накопленных за годы жизни бедняка и пьяницы.

«Вот почему они такие ценные! Странно, что бандиты оставили такую отличную вещь валяться на складе», — размышлял Чжан Мин, перешагивая спящих людей Ту Хама.

— Эй, ты что здесь забыл? — окликнул его грубый голос бандита, — Бегом к баракам! Приказ помощника Мо! Собрать всех, кто участвует в походе. Этих болванов тоже прихвати с собой!

«Проклятье! Я хотел добежать до укрытия и забрать у детей оставшиеся пилюли. Теперь возвращаться туда нельзя», — нахмурился Чжан Мин.

После использования лекарства его с ног до головы покрывал мутный липкий пот, а в волосы висели грязными сосульками. От него исходило ужасное зловоние, напоминавшее тухлятину, поэтому по возвращении к баракам, Чжан Мин вымылся из большого чана, а пока ждал дальнейших приказов постирал одежду в корыте.