Страница 13 из 154
— Угу. Наверно один из них и создал свиток. Хотя не пойму зачем. Тут самый обычный метод тренировок для достижения первого этапа закалки тела. Может его сделали для обучения детей? В общем тебе повезло.
— Эм … — Чжан Мин хотел спросить, о чем речь, но вдруг понял, что ответ уже есть у него в голове, — Потрясающе.
— Ну и вид у тебя! Ха-ха-ха, — смеялся воин, — Свиток такой заляпанный. Видать сменил не одного владельца, и никто не догадался, как его использовать. Хм, — вдруг он стал серьезным и задумчиво добавил, — Наверно ты прав. Постигать боевые искусства трудно без учителя … это как искать дорогу в кромешной тьме с завязанными глазами.
Свиток… он одноразовый? Или его можно использовать еще? — уточнил Чжан Мин, и в голове у него зазвенели монеты.
— Хочешь продать? Понимаю. Точно не скажу на сколько использований хватит, но энергия в нем еще чувствуется.
— О! Тогда попробую продать.
— Только не рассчитывай на большой куш. Хех. Те, у кого есть деньги, предпочтут нанять живого учителя. Сам понимаешь, опытный наставник лучше безмолвного свитка. А бедняки… много не дадут.
— Пара лишних монет уже хорошо.
— Хах! Делай как знаешь! — хлопнул его по плечу бородатый воин, отчего тот чуть не сложился пополам. — Но я советую придержать свиток на всякий случай. Мало ли.
— Спасибо! — искренне поблагодарил его Чжан Мин и вежливо поклонился.
— Хм. Усердно практикуйся и станешь намного сильнее.
На следующее утро караван отправился в обратный путь. Дорога до родного Баохе обошлась без происшествий, если не считать пару разбитых колес и вечные препирательства погонщиков. Когда вдалеке показались знакомые очертания стен, дворцов и башен, все участники похода вздохнули с облегчением. Торжественно, они прошествовали по улицам города к усадьбе клана Цаньян, где наемники сдали накидки с символикой клана и выстроились за наградой, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, как стая голодных уток к корыту с кормом.
За двадцать дней этого путешествия Чжан Мин заработал почти в три раза больше, чем за все предыдущие дни работы портовым носильщиком. Когда увесистый, набитый монетами мешочек опустился в его протянутую ладонь, сердце заколотилось с такой силой, что он опасался, будто его услышат окружающие. Он судорожно сунул добычу за пазуху, и та потянула одежду вниз, тяжелым, но приятным грузом.
Ему вдруг почудилось, будто каждый человек вокруг смотрит на него, на драгоценный, честно заработанный мешочек монет. Голодные взгляды других наемников, равнодушные прохожих, подозрительные городских стражников и даже тоскливый взгляд облезлой собаки, копошащейся в помойке — все они, казалось, устремились прямо к нему.
«Они знают о моих монетах!» — подумал Чжан Мин, утирая взмокший лоб, — «Точно! Тут повсюду бандиты! Везде воры!»
Позвякивание серебра при каждом шаге звучало для него оглушительным набатом, призывающим грабителей со всей округи. Он попытался сделать вид, будто никаких денег у него нет, даже попробовал насвистывать, но получилось слишком напряжено. Свернув за угол, Чжан Мин сорвался с места и помчался по грязным улочкам, петляя между лавчонками и домами, сломя голову, пока легкие не стали гореть огнем, а в боку не впилась острая боль.
Заскочив в темную, пропахшую мочой и гнилью подворотню, он нашел укромный уголок, заваленный пустыми корзинами, и нырнул туда, прижимая к себе драгоценный мешок так крепко, словно это было его собственное бьющееся сердце, которое вот-вот выпрыгнет из груди.
«От бедности у меня совсем крыша поехала …», — печально подытожил Чжан Мин свой краткий забег, — «Жуть. Во что я превратился? Надо успокоиться … хотя бдительность не помешает».
На всякий случай он просидел в укрытии не менее получаса. Лишь окончательно убедившись, что погони нет и никто не рыщет в поисках его скромного богатства, начинающий наемник выбрался наружу и, стараясь не привлекать внимания, побрел домой.
Чжан Мин не знал, что в тот день несколько человек, кто вместе с ним участвовал в походе, так и не дошли до дома. Они встретили смерть в грязных переулках, а все их пожитки и кровно заработанные монеты бесследно пропали. Такое случалось нередко. Жизни людей, особенно наемников без рода и племени, без денег и связей, не стоили в этом городе ни гроша.
Ни о чем не подозревающий Чжан Мин, добрался до своей улицы и издали бросил взгляд в сторону дома. В прежние дни, когда он возвращался с работы, две девочки сидели перед домом, рисуя ветками на дорожной пыли, а при виде отца убегали, как мыши от кошки. Однако он знал — они ждали его возвращения. Сейчас на улице валялись лишь пару пьяниц, у стены одного из домов спал нищий на старой сломе, а женщина в штопаном платье несла с рынка корзину овощей.
Зайдя в пустой дом, Чжан Мин понял, что тут несколько дней никого не было. В углу валялись два пустых мешка из-под риса. Он почувствовал укол совести, вспомнил слезы на их перепачканных лицах и сердце болезненно сжалось. Стараясь о них не думать, Чжан Мин выпил воды и завалился спать, однако сон избегал его.
— Вот поэтому я и не хотел иметь детей! Вечно надо за ними следить, беспокоится. Как же напрягает, — ворчал он себе под нос, — Жалко их конечно, но на кой-черт мне заботится о чужих детях, когда у меня даже своих нет? Живите как хотите! — отмахнулся он, однако через пару минут сел на кровати, — Где они ходят?
Его размышления прервал звук шагов и мужские голоса у двери дома.
— Два дня их ловим. Я устал. Пора завязывать с этой затеей.
— Говорю тебе! У тех девок точно водится серебро! Рано сдаваться! — ответил другой голос, более настойчивый и жадный.