Страница 58 из 128
Прыжок вышел длинным. Слишком длинным для человека без разгона по прямой, без трамплина, без ничего — не меньше пяти метров, отметил про себя Виталий с той частью мозга, которая всё ещё меряла мир в метрах и секундах, привычно, спортивно. Хорн приземлился на палубу пустой баржи, что как раз проходила мимо, идущей вверх по течению — приземлился мягко, на согнутые ноги, будто спрыгнул с бордюра, а не перелетел добрую половину реки.
Ну ясно. Не просто вербовщик.
Баржа невозмутимо шла, унося Хорна обратно к Айронвейлу, и Виталий так и остался, пока Викель не подъехал ближе.
— Что он говорил? — спросил Викель, глядя туда же, на удаляющуюся баржу.
— Вербовать пытался, — сказал Виталий, разжимая кулак и рассматривая жетон на ладони. — И, кажется, у нашего маркграфа большие проблемы. Больше, чем я думал.
Викель промолчал, но лицо у него стало серьёзным — тем самым выражением, которое Виталий уже научился читать как «дело плохо, но говорить об этом сейчас смысла нет».
Отряд свернул, к Крорну.
За очередным мостиков через канавку, тракт херел и телегу затрясло сильнее. Хороший гладкий камень которым умощена дорога между Торнео и Айронвейлом исчез. Теперь тянулся более редкий разномастный камень. Потом и вовсе пошла земля. Потянулись поля, перелески, деревни с дымками. Дорога теперь шла на юговосток, и с каждым часом народу на ней прибавлялось — то и дело приходилось сторониться, пропуская обозы купцов, груженные под завязку телеги крестьян, пеших путников с котомками за плечами.
Ближе к середине дня начали попадаться солдаты в незнакомых цветах — синее с белым, с гербом русалки на груди, который принадлежал Карвесту.
— Карвестские, — пояснил Викель, заметив его взгляд.
— А мы разве не в землях Айронвейла ещё?
— Так то оно да, но тут всё сплошь перепутано, — Викель повёл рукой в сторону дороги. — Тракт — земля свободная, ничья. Айронвейл, Торнео, Карвест — все трое тут границами сходятся, и все трое по этой дороге ходят. Кто попробует прижать чужих солдат на тракте — раздует ссору на ровном месте, а этого никому не надо. Вот и терпят друг друга.
Природа вокруг постепенно менялась — холмы становились более пологими, поля уступали место садам, в воздухе появилась какая-то южная нотка. Ирна текла теперь шире и ленивее, и на её берегах то и дело виднелись рыбацкие деревушки, сети, растянутые для просушки.
К вечеру дорога начала петлять, огибая кряжи, и постепенно втягиваться в места более дикие — реже деревни, реже пашни, чаще пустоши да заросли кустарника вдоль обочин. Где-то далеко слева темнела кромка Верендила, а впереди, угадывались очертания болот — не видных ещё, но уже чувствующихся по особому сырому духу в воздухе.
На перекрёстке трёх дорог — одна вела к Эшкорну и дальше в лес, другая к Южному Глазу и Озёрному городу, третья, самая неприметная и разбитая, уходила к Крорну, — показалось пепелище.
Виталий узнал его сразу, хоть и видел последний раз совсем в другом свете: почерневший остов харчевни, обугленные балки, торчащие из земли, как рёбра. Останавливаться никто не предложил, да и незачем было — дорога здесь просто сворачивала в сторону Эшкорна, а им нужно было дальше, на восток.
Вот, интересно, кто здесь правит? Торнео? Он отчитывал барона Айронвела и самого графа за то что крустьяне дорогу перекрыли. А у самого что тут происходит. Крепость развалена, харчевня сгорела и всем плевать. Бандиты какие-то, деревни нищие. Тоже мне, хозяин.
Он отвернулся первым, прежде чем кто-то заметил, что он вообще смотрит.
Заночевать решили чуть дальше — в единственном трактире на многие мили вокруг, старом, покосившемся, с вывеской настолько выцветшей, что название на ней уже не читалось.
Внутри было людно — не так, как в Айронвейле, но достаточно, чтобы отряд не бросался в глаза сразу. Публика подобралась разношёрстная: несколько купцов, компания охотников с собаками у входа, и в дальнем углу — трое или четверо мужчин в низко надвинутых капюшонах и войлочных шапках, лиц толком не разглядеть, сидевших тихо, без разговоров, но при этом с той особой цепкостью в позах, с какой сидят люди, привыкшие всегда знать, где выход и кто вошёл.
Прямо родная братва с района. Только наверное еще злее и тупее. Вон того редкозубого в спортивки нарядить и вылитый Андрюха Кочергин.
Виталий отметил их сразу, но виду не подал — годы во дворах его. Есди не хочешь драться — не смотреть слишком откровенно на тех, кто явно не хочет, чтобы на них смотрели. Викель, судя по короткому взгляду в ту же сторону, тоже заметил, но комментировать не стал — только чуть передвинулся за столом, чтобы видеть тот угол боковым зрением.
Хозяин трактира — сутулый старик с одним мутным глазом — подал им похлёбку и разбавленное вино без особой любезности, но и без враждебности, просто с равнодушием человека, повидавшего слишком много проезжих, чтобы кем-то из них интересоваться.
— Издалека едете, господа? — спросил он всё же, ставя на стол миски.
— Из Айронвейла, — коротко ответил Виталий.
Старик хмыкнул, вытирая руки о фартук.
— В Балетори?
— Нет. — коротко бросил виталий и начал быстро жевать местное варево с открытым ртом и хватая воздух.
— В Крорн что-ли? — Виталий кивнул.
Старик посмотрел на него внимательнее, потом присвистнул тихо и покачал головой — не то с уважением, не то с сожалением. Он бросил быстрый, почти незаметный взгляд в сторону дальнего угла с капюшонами — и тут же отвёл глаза.
Старик кивнул и заковылял обратно за стойку.
Мужчины в капюшонах ни разу не подошли и ни разу открыто не посмотрели в их сторону за весь вечер — но Виталий пару раз ловил на себе короткие, оценивающие взгляды, брошенные вскользь, будто его разглядывали и запоминали, не желая, чтобы это было замечено. Ночь, впрочем, прошла спокойно: поужинали, поднялись в снятую комнату, солдаты устроились на ночь по очереди дежурить у дверей, и никто не сунулся.