Страница 51 из 128
Глава 13 Без причины
Виталий
В комнате Виталия уже стемнело. Единственная свеча на грубом столе догорала неровно, роняя капли воска на блюдце подсвечника, и выхватывала из полумрака только половину комнаты — широкую кровать у стены, кувшин с водой да ворох его вещей, сваленных на табурет. За окном стоял тягучий, без единого огня, вечер.
Лина сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как Виталий возится, скидывая верх одежды. Смотрела молча, долго, тем прямым немигающим взглядом, к которому он уже успел привыкнуть.
— Ты куда это? — спросила она, не поворачивая головы.
— Бренн зовёт. Немножко подраться.
Лина медленно повернула голову. Брови сошлись.
— Что случилось? Зачем?
— Не насмерть.
Лина нахмурилась сильнее — не испуганно, скорее озадаченно. Подтянула колени ближе, упёрла в них подбородок.
— В чём тогда смысл? Бить друг друга, если не убивать. У нас так только мужики в деревнях, и то нет-нет да и порубят друг друга топорами, захмелев.
Действительно. Как ей объяснить спорт, если у них тут либо охота, либо война, либо казнь. Никакого промежутка, где мужики просто мутузят друг друга ради удовольствия и уважухи, а потом жмут руки и идут пить пиво. Тут либо всерьёз, либо никак.
— Выпустить пар, — сказал он, затягивая ремень на штанах. — Силой помериться. Не рискуя жизнью. У нас это спортом называется. Дерёшься по правилам, кто кого положит, тот и молодец. И никто не помер.
Лина обдумала это, покатала где-то у себя внутри — и, судя по лицу, так до конца и не поверила.
— Странные вы там, в своём мире, — сказала она наконец. — Бить, но не до смерти. Всё у вас наполовину.
— Есть такое, — согласился Виталий. — Наполовину и по правилам.
— По правилам, — повторила она с непонятной усмешкой и качнула ногой в воздухе. — У нас правила одни. Кто сильнее, тот и прав. А кто прав, тот и живой. Просто.
Он не нашёлся, что ответить. В её словах была та ровная, спокойная жестокость, с которой здесь, кажется, рождались, — не злая, просто такая, как есть, как снег зимой и грязь весной.
Она пожала плечами — не убеждённая, но и не спорящая дальше, — и снова отвернулась к окну, к своей черноте.
— Иди. Только не умри там без причины.
— Постараюсь.
Он подхватил со скамьи кольчугу — тяжёлую, холодную, ту самую, Бреннову, — перекинул через плечо и вышел, оставив Лину сидеть на подоконнике наедине с догорающей свечой.
Тренировочный зал встретил его запахом пота, старого дерева и металлической стружки — здесь явно точили оружие постоянно, судя по серому слою пыли, осевшему вдоль стен. Пол был истёрт до блеска, доски посветлели там, где годами топтались ноги, а по углам стояли стойки с деревянными мечами, палками и щитами, обмотанными потемневшей кожей. Пара факелов чадила на стенах, и тени от них ходили по полу, как живые.
Бренн стоял посередине, скрестив руки. Рядом с ним, привалившись к стойке с деревянными мечами, стоял Викель — жевал что-то за щекой и разглядывал Виталия с ленивым любопытством.
— Викель или я, барон, кого в соперники выбираешь?
— Викель.
Виталий бросил кольчугу на пол у стены — в ней было не подраться, тяжесть только мешала бы, — подошёл к стойке, взял деревянный меч и щит. Встал в центр круга.
— Готов? — спросил Бренн.
— Да.
— Викель начнёт слабо, — объяснял правила Бренн. — Затем начнёт ускоряться и атаковать сильнее. Покажи всё, что умеешь. В этом поединке можешь сдаться — это тренировка, здесь это допустимо.
Ага, уже сдаюсь. Сейчас познакомлю Викеля с боевым самбо.
Викель наконец оттолкнулся от стойки, взял деревянный меч, покрутил в руке — привычно, легко, так, что дерево свистнуло в воздухе. Крутанул восьмёрку, рассёк воздух перед собой несколько раз, устрашая соперника. Показуха, конечно, но за показухой чувствовалась рука, которая делала это тысячи раз.
По залу прошёл лёгкий сквозняк, и кожа тут же покрылась мурашками — не от холода, от знакомого, почти забытого зуда перед схваткой.
Викель хмыкнул, глянув на его мощные плечи, на широкую спину, мускулистую грудь и отчётливые бицепсы, но ничего не сказал. Одет он был не в латы, даже не в кольчугу. Обычная стёганая броня и тонкая шапочка на голове. Повёл плечами, устраиваясь в ней, и взял стойку. Правая нога назад, меч на уровне груди.
— Начали, — сказал Бренн.
Первые секунды прошли осторожно — оба кружили, прощупывая дистанцию. Викель двигался мягко, на носках, чуть покачивая мечом, глаза из ленивых стали цепкими, внимательными. Виталий искал свою стойку, примерялся к движениям Викеля, чуть присев, — ждал, читал.
Потом Викель ударил.
Быстро. Слишком быстро для человека его роста — палка мелькнула сбоку, размазалась в воздухе, Виталий увернулся, с трудом. Со следующим он не успел уйти полностью — поймал по рёбрам, и дыхание сбилось коротким хриплым вдохом. По боку разлилась горячая, тупая боль, отдалась в лопатку.
Сука, больно. Реально больно, а это ещё деревяшка. Мне нужна такая же курточка, как у него.
Викель не останавливался — продолжал давить, менял траектории, бил то сверху, то с уровня бедра, каждый раз чуть иначе, так что предугадать следующий удар не получалось. Дерево свистело у самого лица, у ключицы, у колена. Виталий отступал, блокировал щитом, когда получалось, ловил боковые удары локтями, уводил корпус — техника защиты у самбиста была наработана годами, но против оружия она работала плохо. Слишком длинный у противника рычаг. Слишком много боли за каждую ошибку.
Он профи. Реальный профи, а не деревенский вояка. На настоящих мечах он меня порубит на салат через минуту.
Он принял решение раньше, чем додумал его до конца, — тело среагировало быстрее головы, как бывало на ковре тысячу раз.
Раз не выходит по его правилам — навяжем свои.
Бросил щит и меч в стороны. Уклон, шаг вперёд, вход в ноги.
Викель не ждал такого — замешкался на долю секунды, меч ушёл в пустой замах над спиной Виталия, — и этой доли хватило. Виталий поймал его за бедро, поддел плечом под центр тяжести, дёрнул вниз и на себя, впечатал в пол — жёстко, всем весом, с тем самым сочным звуком, с каким падает любое тело, привыкшее к мечу или к борьбе. Доски ухнули.