Страница 46 из 128
— Наши предки пришли из герцогства Балетори и основали здесь своё графство. Со временем вытеснили остальных или подчинили по праву силы. Тогдашнему королю нужна была поддержка, и он признал их земли маркой, а предков — маркграфами. Возвысил в обмен на уговор: если герцог Балетори поднимет войска на короля, Торнео ударят тому в спину. С тех пор эти земли наши. Злободан же, наоборот, поддерживает герцога Балетори, чтобы нас сдерживать: мой отец не присягнул ему, как и многие другие. А теперь у него в фаворе Айронвейл.
— А что ему мешает прийти с войсками и убрать твоего отца? Или подписать указ, что маркграфом теперь становится граф Айронвейл?
— Закон и право. Да, он формально король, но раздавать титулы и лишать их просто так не может. Тем более не может забирать у вассалов земли — даже у нелояльных. Остальные герцогства, которые не поддержали его мятеж, поклялись защищать марку Торнео от нападения Балетори и Злободана.
— Опять эти игры престолов, — сказал Виталий, и Римма согласно кивнула.
— Всегда так. Ни одному герцогу или королю не нужен сильный сосед — нужен баланс сил. Но сейчас либо сам Айронвейл решил устроить мятеж, либо с подачи Злободана. Если начнётся гражданская война, у Злободана будет право вмешаться — и вот тогда он и возвысит Айронвейл.
— Так если все в курсе, что назревает война и на тебя даже покушаются, — почему никто ничего не делает? — Виталию казалось странным, что маркграф Торнео вынужден наблюдать, как его дочь пытаются убить, и ничего не может сделать.
— Любое неосторожное действие — и разгорится война. А кто из неё выйдет победителем? Сколько людей погибнет — тех, кому вообще нет дела до того, кто главный в этой марке.
— Ну она же всё равно начнётся. Пока ты жива, это не нравится заговорщикам. А если тебя убьют — не думаю, что твой отец станет мирно тебя оплакивать и ждать, пока его дни подойдут к концу.
— Не знаю. Мне семнадцать — что я могу знать о большой политике и войне? Я хотела вернуть нашему имени былую славу, получить магию, быть как все.
— А теперь ты вынуждена бороться за свою жизнь. И из магии у тебя — я.
— Всё верно. — Несколько мгновений тишины — и она снова надела маску учителя. — Давай продолжим.
— Давай. А что там, у гор и моря, на самом верху, между Торнео и Айронвейлом? — спросил Виталий, заметив незакрашенный кусок земли без каких-либо отметок.
— Раньше там был небольшой город-порт, и правил им барон Кураль. Очень богатый и гордый человек. У него хватало денег на наём большой армии, и его не подчинили ни Торнео, ни Айронвейл. Но однажды выяснилось: он богат потому, что его город-порт — прикрытие. На самом деле он был главой общества наёмных убийц — магических наёмников. Наверное, таких, что напали на нас. На руках у этих наёмников было много дворянской крови. И тогда Торнео, Айронвейл и Карвест объединились. Карвест блокировал их порт своим флотом, не дал уйти морем. А Торнео и Айронвейл ударили по суше. Говорят, там не осталось ничего — руины, болезни и смерть. Они не стали никого хоронить или сжигать. Просто оставили гнить под солнцем и ушли.
— Сурово. Итого получается: маркграф Торнео, граф Айронвейл, граф Перони, барон Тодэос — самые влиятельные люди вашей марки. Теперь немного о магии. Какую власть имеет архимаг? Он подчиняется твоему отцу?
— Да. Хоть он и человек очень могущественный и влиятельный — он тоже вассал моего отца. В каждом графстве есть маги, все они подчиняются своим сюзеренам. Но слово архимага для них выше слова сюзерена. Есть ещё Эшкорн — своевольные, с особой магией. Они не подчиняются никому, но стараются ладить со всеми.
— Магия доступна всем?
— Нет, не каждый человек обладает магией. Но каждый дворянин обязан. От этого зависит твоё положение в обществе. Моё… — Римма запнулась, но быстро продолжила: — моё немного пошатнулось. Я слишком поздно овладела магией. Да ещё и непонятной.
— Да. Действительно странная магия, — Виталий размял спину, ещё раз взглянул на карту. — А где моя крепость и деревня? — Как он и предполагал, Римма указала пальцем в область болота.
— Здесь. Владения Марры кончаются вот тут; между Верендилом и болотами есть старый тракт. Там и стоит крепость — на границе с Балетори. Дорога узкая, армии герцога не пройти. Раньше мелкие отряды иногда делали набеги; теперь крепость в печальном состоянии.
— Понятненько. А как это обычно делается? Мне одному туда добираться? У меня ведь нет ни людей, ни солдат, я даже дороги не знаю.
— Обычно людей нанимают за деньги. Платишь жалованье — люди идут за тобой. У тебя, конечно, денег нет; я спрошу отца, может, выделит сумму в долг, — сказала она так, будто сама не была в этом уверена.
Хорошее начало фэнтези. Очнулся, поубивал людей, сделали бароном, ссылают к чёрту на рога и ещё долгов навесят. Может, взять Лину и свалить в соседнее герцогство. Или к Айронвейлу — он же видел, как я баронёнка уложил одним ударом. Может, даст мне замок и денег кучу, буду с Линой сидеть и наблюдать, как они воюют. И ему повод маркграфа позлить.
Он промолчал об этом.
Римма достала из ящика стола небольшой мешочек, высыпала на карту горсть монет — медных, серебряных, пару золотых.
— Медь — на медь всё покупаешь на рынке: хлеб, эль, гвозди. Серебро — уже посерьёзнее, за серебряную монету можно неделю прожить в приличной гостинице. Золото… — она подняла одну монету, покрутила в пальцах, — золотом расплачиваются за коня, за землю, за долги.
— А сколько стоит человек? — спросил Виталий, не подумав, и тут же пожалел о вопросе — Римма подняла на него взгляд, в котором мелькнуло что-то тяжёлое.
— По-разному, — сказала она сухо. — Смотря какой. Крестьян обычно покупают деревнями. Поденщики по медяку в день. Ремесленники дороже, лекари и ученые еще дороже.
Он взял перо и лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу, начал записывать названия монет — получалось с трудом, пара капель упала на лист. Буквы выходили кривыми и неровными: одна шире, другая уже. Рука двигалась сама, а мысли текли в сторону — про Крорн, про графа, про то, что услышал от Риммы.
Не дописал: вмиг понял, что нужной информации не так уж много — только имена. Но, как водится в средневековье, любой выскочка в любой дыре расскажет, что он за важный человек и откуда родом.
Римма перегнулась через стол, посмотрела на его записи — и вдруг замолчала на полуслове, сузив глаза: разглядывала непонятные значки с той же внимательностью, с какой Марра когда-то разглядывала его самого у ворот Эшкорна.
— Что это?