Обратный отсчёт 1

— Ты сегодня расторгнешь помолвку, — подтвердил я, стараясь не дронуть голосом. — Моего согласия на брак не будет.

Сын обручился с Алисой в Кобурге в апреле этого года. Она, лютеранка по рождению, согласилась принять православие, учила русский язык и с нетерпением ждала счастливой минуты. Я знал, что брак моего сына назовут 23-летним медовым месяцем. Но я также знал и то, чем все закончится.

По-человечески мне было безумно жаль молодого Николая, я понимал, какую бурю эмоций вызвали мои слова. А перед глазами стояли девочки — Оля, Таня, Настя, Маша, — выражение их лиц. Они до самого конца не смогли поверить в то, что случилось с ними в Екатеринбурге. Про Аликс и Алексея вообще молчу — ком в горле, как о них вспомню. 23 года счастья и год в ожидании роковой развязки — на каких весах это измерить? Да и не нужно. Николай не принадлежит себе, на нем величайший груз ответственности, судьбы миллионов. Так что только так, и никак иначе!

Красный, как рак, утратив свою утонченные манеры, Николай заломил руки:

— Почему? — он судорожно всхлипнул и повторил три раза, — Почему, почему, почему⁈

Мария Федоровна, стараясь сохранить хладнокровие, подалась вперед в ожидании ответа.

Я не заставлял себя долго ждать:

— Викторинское проклятье. Алиса — внучка Виктории. В ее крови прячется неизлечимая болезнь. Гемофилия. Нужно объяснять, что это такое?

Мария Федоровна снова ахнула. Николай сцепил зубы, бешено глядя на меня и явно не веря моим словам. Хотя тоже знал об этой страшной болезни и ее последствиях для любой династии.

К счастью, через минуту жена, кажется, даже обрадовалась и пришла мне на помощь. Ей тоже не нравился будущий брак сына.

— Леопольд, герцог Олбани. Умер, всего лишь повредив колено, — напоминала она о младшем сыне королевы Виктории. — Почему мы вовремя не вспомнили о его болезни? Боже, Викторию прозвали «бабушкой Европы»! Сколько монарших родов пострадало и еще пострадает? Ведь гемофилия передается по женской линии, не проявляя себя.

— Кто сказал, что Аликс заражена? — упорствовал Николай. — Елисавет, жена твоего, papa, брата…

— Она десять лет замужем за Сергеем, но детей нет, — напомнила очевидное Мария Федоровна.

— Если ты женишься на Аликс, то империя получит наследника престола, который не доживет до совершеннолетия, — припечатал я. — И тогда — всё! Конец!

— Да откуда тебе это известно⁈ Что у Аликс проблемы со здоровьем? — Николай с трудом сдерживал эмоции.

— Поверь, знаю. У монархов свои секреты. И свои источники информации.

— Но есть же Миша! Брат в любом случае станет цесаревичем, если я взойду на престол до рождения детей.

— Есть, — согласился я. — Но его не готовили к трону.

— Тебя тоже. Ты же не будешь этого отрицать?

— Ники! — Мария Федоровна не любила вспоминать эту историю, то, как над постелью умирающего старшего брата великому князю Александру Николаевичу были переданы ее рука и сердце.

Мне пришлось признать очевидное.

— Отрицать не буду. Да, я стал цесаревичем после смерти старшего брата Николая. Но не дай бог семье и всей державе снова пройти через подобное. Мир меняется на глазах, Ники, с каждым годом напряжение будет нарастать. Любой династический кризис может стать гибелью дома Романовых. Тебе придется уступить, и не нужно прятаться за плечами юного Михаила…

— Никогда! Я дождусь и…

Мне пришлось зайти с крапленой карты:

— Неужели ты откажешь отцу на смертном одре? Не исполнишь его последнюю волю?

Мария упала мне на грудь, склонившись со стула. Ее плечи затряслись в рыданиях. Я впервые вслух признал, что обречен, что вскоре она останется одна.

Николай тоже не выдержал и залился слезами.

Эта тягостная сцена могла длиться вечно. Но в конце концов сын, поборов слезы, топнул ногой и выбежал из комнаты.

— Дай ему время, — попросила супруга, промакивая слезы платком. — Он все поймет. Примет как неизбежное. Ники не тот мальчик, чтобы идти против тебя. Даже когда останется один… — она всхлипнула, сглотнула. — Даже когда взойдет на престол.

— Да, характер у него не мой, — согласился я с Минни и погладил ее по руке. — Кажется, ты не слишком опечалена расторжением помолвки?

Она улыбнулась сквозь слезы. В этот момент я осознал, какую тяжесть ей приходится сейчас нести на своих слабых плечах. В моем прошлом мире тяжелобольные уходят из жизни в больницах, в реанимациях, в окружении врачей и приборов, если скоропостижная смерть их не застала в домашней постели. Марии же придется пройти весь путь до конца. Рядом. Глядя, как каждый день из меня утекает жизнь.

— Держись, — подбодрил ее.

— Мы с тобой оба не хотели этого брака, — ответила она на заданный мною вопрос. — Лично я внутренне всегда ему противилась, мне не нравилась Алекс, ее характер, ее склонность к мистицизму. Ты снова подарил мне надежду, мой верный ангел.

— Возьмешь на себя Ники?

— Куда же я денусь?

— Протокольные вопросы?

— Виктория будет в бешенстве из-за любимой внучки, — злорадно улыбнулась Мария. — Поделом же ей! «Англичанка гадит» — так любят говорит в нашем обществе. Не в бровь, а в глаз. Задумала подкинуть нам порченного кукушонка.

Она задумалась, приходя в чувство.

— Если начнет бузить, то заявлю, что мы своим решением не создаем прецедента. Напомню, как расстроилась свадьба Людвига Баварского. Есть и другие примеры.

— Вали все на меня.

— Сергей будет обижен.

Да, с великим князем Сергеем Александровичем предстоит объяснение. Его жена — старшая сестра Алисы. Она очень хлопотала об этом браке. Знает ли она о «подарочке» от бабушки? Говорить ли об этом брату? Елизавета Федоровна несет в себе не одно викторианское проклятие, но и огромный запас добра. К милосердию великая княгиня придет через ужасные страдания. В будущем ее сделают святой. Но, быть может, мои действия сегодня существенно сдвинут жернова истории, перемалывающие судьбы? В том числе и Елизаветину. И миллионов! Они тоже заслуживают шанса.

— Дорогая! Больше никаких германских принцесс!

Мария Федоровна довольно рассмеялась — немцев она на дух не переносила.

— Я подумаю, что можно сделать. Какая жалость, что ты не можешь изменить закон о престолонаследовании в части статьи о браках.

— Не могу? Кто тебе это сказал?