Страница 296 из 312
Мария наполнила письмо Елизавете Валуа надеждой, скрывая свое отчаяние за религиозной праведностью и словами дружбы.
Я тоже Католическая королева, ваша сестра. Я ваш шанс избавить Англию от ереси.
Пытаясь спасти себя, Мария прибегла к той же тактике, которую в отношении Елизаветы часто использовала Екатерина Медичи. Она хотела, чтобы ее подруга повторила ее слова Филиппу II:
У меня здесь есть союзники; английскую королеву не любят.
Это были вариации одной темы, рондо, которое она будет разыгрывать для Испании в последующие месяцы.
Ее призывы не найдут отклика. Изолированная в Англии Мария ничем не могла побудить Испанию сражаться за ее освобождение. Она была способна лишь обещать восстановить в стране католичество, но доверия к ее словам не было. Король Филипп не станет восстанавливать против себя Елизавету Тюдор ради опозоренной королевы, но этого Мария, скорее всего, не осознавала. Прежняя политика еще действовала. Как бы Филипп ни осуждал бедствия ереси, Елизавета Тюдор оставалась для него стабилизирующим фактором против французской империи.
В конечном счете обращение Марии вообще потеряло смысл. Елизавета Валуа умерла до того, как пришло ее письмо. Но даже будь она жива, что она могла бы сделать? Католическая королева уже однажды предала королеву Шотландии. Намного позже, еще томясь в английской тюрьме, Мария будет с горечью вспоминать, что «когда кардинал Лотарингский… вел переговоры о моем браке с покойным инфантом Испании», Екатерина Медичи старалась расстроить эту свадьбу, «все время заявляя о своем расположении». Лицемерная и ненадежная Екатерина никогда не хотела «добра никому, если в этом не было выгоды или пользы для нее самой»
[825]
[5 Labanoff, ed., Vol. 5, p. 23.]
. Мария ни разу не упомянула о роли Елизаветы в заговоре матери и дочери, чтобы не допустить ее брака с доном Карлосом. Весьма вероятно, что она просто не знала об этом. Однако не исключено, что она знала и простила. Она тоже долго жила по указке своей семьи.
Письма, отправленные Елизаветой Валуа Марии Стюарт в дни ее неволи, скорее всего, выражают искреннее участие. Елизавета лелеяла теплые воспоминания о своей старшей «сестре»; она, конечно, сочувствовала страданиям подруги. Такая дружба рождается в детстве, и многие считают, что она сохраняется всю жизнь. Однако ничто не могло соперничать с более сильной лояльностью, управляющей жизнью Елизаветы как королевы-консорта. В иерархии и привязанностей Елизаветы ранг Марии был ниже, а ценность меньше. Католическая королева никогда не пренебрегла бы интересами Испании или Франции, супруга или матери ради королевы Шотландии. К тому же, как поняла и Екатерина, Елизавета тяготела к Испании и поддерживала ее политику. Испанская королева олицетворяла свой титул сердцем и душой.
Такова трагедия последнего письма Марии Елизавете Валуа: дело не в том, что Елизавета умерла, не получив письма подруги, а в том, что если бы она даже прочитала его, то Елизавета, скорее всего, не сделала бы чего-то существенного для Марии Стюарт. Вероятно, уступая воле Екатерины и Филиппа, да и собственным католическим убеждениям, она вряд ли бы стала даже пытаться.
Наступила осень. Больше года граф Леннокс, жаждущий отомстить за сына, усердно собирал свидетелей. В октябре 1568 года по распоряжению королевы Елизаветы английская комиссия собралась в Йорке, чтобы рассмотреть доказательства против Марии, низложенной королевы Шотландии. На заседании граф Мортон и лорд Джеймс, граф Морей и регент Шотландии, засвидетельствовали существование «Писем из ларца».
В Болтонском замке тем временем Мария, узнав о смерти Елизаветы Валуа, писала новое письмо испанскому послу во Франции Фрэнсису де Алава. Это было 3 ноября; прошло шесть недель с того дня, когда она отправила письмо королеве Испании
[826]
[Labanoff, ed., Vol. 2, p. 243.]
. Известие оглушило Марию Стюарт. Кто теперь спасет ее?
Она возлагала свои надежды на Католическую королеву. «Я очень ей доверяла, – писала Мария Алаве. – Не сомневаюсь, что она защитила бы меня от ложных обвинений и убедила бы короля, ее господина и супруга, в моей преданности» ему и старой вере
[827]
[Labanoff, ed., Vol. 1, p. 243; Teulet, ed., Lettres, p. 295.]
. Эта надежда умерла вместе с Елизаветой.
Следующее письмо она написала самому королю Филиппу. «Она была лучшей сестрой и другом, которого я имела на земле. Мое сердце рыдает при мысли о ее смерти. И все же любовь, которую я питаю к ней в своей душе, навсегда останется в моей памяти»
[828]
[Teulet, ed., Lettres, p. 295.]
.
Письмо Марии преследовало политическую цель: возможно, если Филипп узнает, как сильно Мария любила Елизавету, он сжалится над ее бедственным положением. В некотором смысле она по-прежнему пыталась использовать Елизавету, даже покойную. Тем не менее, скорбь Марии звучала искренне.
Как могла Мария не плакать о Елизавете, пребывая в английской тюрьме, лишенная короны, ребенка, репутации и любимых французских родственников? Елизавета по-прежнему жила в самом сердце воспоминаний Марии о лучших днях – спокойствии и великолепии Франции. Мелькавшие в ее голове картины и чувства из прошлого приносили горькую радость. Эти воспоминания, вероятно, казались Марии Стюарт принадлежащими совершенно другой жизни и другому миру.