Страница 286 из 312
Мария почти ничего не знала о том, что происходит с ее сыном, и молилась за его безопасность. После ее капитуляции французская и английская короны принялись соперничать за Якова, рассчитывая получить опеку над ребенком – теоретически для его защиты, но в реальности ради собственных политических выгод. «Она сама и принц предпочли бы быть в [Англии], чем в любом другом месте Христианского мира», – сказала Мария Роберту Мелвиллу в надежде, что королева Елизавета сможет предоставить убежище им обоим. За считаные дни эта надежда улетучилась. Ни Англия, ни Франция никогда не добьются победы в борьбе за Якова. Мятежные лорды оставят ребенка в Шотландии и будут растить его в протестантской вере. Что же касается просьбы перевести ее в Стирлинг, то и в ней было отказано. Мария Стюарт не могла знать, что больше никогда не увидит своего сына
[773]
[Stevenson, ed., 220; Mumby, The Fall, p. 270.]
.
Это были критические дни. Мария ходила по тонкой грани между жизнью и смертью. Решающий момент наступил в последние дни июля, когда лорд Линдси привез Марии документы об отречении от престола и, по словам Нау, заставил ее подписать бумаги. «Мятежники намеревались, если она не подпишет документы, – писал он, – забрать ее из Лохливена, а пересекая озеро, сбросить в воду… [или] перерезать ей горло, хотя, возможно, и не хотели того». Нау написал, что она даже не прочитала документы, но он, вероятно, передергивал: Мария понимала, что подписывала
[774]
[Mumby, The Fall, p. 287; Nau, ed. Stevenson, p. 60.]
. В то время Роберт Мелвилл говорил, что ей советовали действовать «по своей воле, а не провоцировать насилие», на что надеялись многие лорды, чтобы «лишить ее не только права управлять, но и самой жизни и чести». Мария в дальнейшем всегда утверждала, что ее силой лишили трона. И она говорила правду: ужас заставил ее подчиниться. Трокмортон подозревал, что лорды все равно убьют ее после коронации принца
[775]
[CSP Scotland, Vol. 2, 29 July 1567, #578.]
.
Несмотря на страхи Трокмортона, лорды не убьют Марию, но способ так или иначе убрать ее из страны все же нашли. В конце июля охранники перевели королеву в башню Глассис в дальнем углу внутреннего двора, в комнату наверху винтовой лестницы. Если ей удавалось посмотреть в окно высоко в стене, Мария видела только бесконечный лес, простирающийся до синей воды. Зимой эта вода замерзала, становясь унылым белым полем. В течение нескольких месяцев ее посещали только охранники и девушки-прислужницы. Она практически ни с кем не разговаривала.
Мария проведет там почти год. Ее охрана не разрешит ей писать письма, хотя через несколько месяцев ей удастся пронести в свою комнату перо и бумагу. Впрочем, у нее была хотя бы вышивка: Серве де Конде прислал ее иглы, сетки и шелковые нитки. Низложенная королева проводила время, пронзая иглой ячейки сетки и начиная осознавать, что за ней никто не придет.
29 июля, через считаные дни после того, как Мария подписала документы об отречении, 13-месячного Якова в Стирлинге короновали королем Шотландии. Лорды Линдси и Рутвен поклялись, что «королева отреклась от престола по собственной воле без принуждения, передала владения и титул своему сыну». Ее отречение зачитали вслух, а лорды Линдси и Данн принесли клятву верности шотландскому королевству от имени младенца. Джон Нокс произнес проповедь, изложив библейскую историю Иоаса, мальчика-короля иудеев, которого короновали в возрасте семи лет после убийства его семьи. Новому королю Якову назначили временный регентский совет и на церемонии громко объявили имена его членов – лордов Атолла, Мортона, Гленкэрна и Мара.
Затем начались празднества. Эдинбург был в восторге. Город сиял пламенем тысяч праздничных костров. В замке стреляли из пушек, люди танцевали на улицах. Трокмортон горько отметил, что они больше радовались новому королю, чем печалились о своей королеве. В августе шотландская знать официально просила лорда Джеймса стать регентом. В октябре шотландский парламент утвердил его назначение
[776]
[Labanoff, ed., Vol. 2, p. 61; Hay Fleming, p. 169; CSP Scotland, Vol. 2, 31 July 1566, #581.]
.
Вечером в день коронации Якова далеко от Эдинбурга владелец замка Лохливен приказал зажечь праздничные костры и стрелять из пушек, бурно отмечая коронацию. Из своей комнаты в башне Мария слышала шум. Когда она спросила, в чем причина суматохи, хозяин нашел повод поиздеваться над ней: празднуйте с нами, сказал он. «Свидетели насмехались над Ее Величеством, кто-то так, другие иначе, говоря в напускной храбрости, что ее власть отменили и что она не может отомстить им», – писал Нау. «Deposuit potentes», – сказал хозяин замка.
Господь низложил сильных с престолов.
Удалившись в свою комнату, Мария разрыдалась
[777]
[Nau, ed. Stevenson, p. 64; Hay Fleming, p. 477, n. 71.]
.