Страница 185 из 312
И не окажется ли так называемая политическая дружба полной фикцией? За каждым выражением доброй воли стоит угроза. Мария обещала союз, но как может королева Елизавета быть уверена, что королева Шотландии не устроит заговор с английскими католиками, едва став наследницей престола? Как она может знать, что Мария не попытается свергнуть ее? Мейтленд всеми способами старался заверить королеву, что можно оговорить определенные гарантии. Однако Елизавета хорошо понимала человеческую природу. «Сложно связать правителей мерами безопасности, когда надежда обещает целое королевство».
Нет, Елизавета предпочитала оставаться восходящим солнцем. «Поскольку я уже вышла замуж за английское королевство, когда меня короновали кольцом, которое я с тех пор никогда не снимаю, – сказала она, – то, пока жива, я останусь королевой Англии: когда я умру, на трон взойдет тот, у кого больше прав». Она не скажет, кто может стать будущим монархом.
Королева Елизавета отложила вопрос о наследовании престола на будущее, за пределы своей жизни. Если Мария, королева Шотландии, действительно заслуживает трона Англии – наследия, которое может даровать только Господь – трон со временем перейдет к ней. Однако если кто-то другой имеет больше прав, тогда Елизавета не вправе называть наследника престола. Терпение, посоветовала она. Мария получит то, что идет к ней, если это заслуженно.
И разумеется, они могут стать друзьями. «Я никогда не находила в своем сердце ненависти к ней, – сказала Елизавета Мейтленду. – Она английской крови, моя кузина и ближайшая родственница, поэтому природа обязывает меня любить ее должным образом»
[520]
[Collected Works, рр. 62–63.]
. Ничего другого добиться от английской королевы Мейтленд не смог. Шотландский посол покинул аудиенцию разочарованным.
Беседы с Мейтлендом помогли Елизавете составить стратегию. В последующие годы английская королева не станет разрушать надежды Марии, напротив, она поддержит их. Она никогда не будет отрицать, что Мария, возможно, обладает наиболее законными правами на английский трон: Елизавета просто воздержалась от немедленного признания этих прав. При этом, Елизавета всегда соглашалась, что Англия и Шотландия должны двигаться к союзу и дружбе.
Это не было игрой. Для Елизаветы это было вопросом выживания. Ей было необходимо, чтобы Мария ратифицировала Эдинбургский договор. До подписания она использовала вопрос о наследовании престола как средство достижения цели (и Елизавета подозревала, что Мария поступает точно так же). Елизавета знала, что враги-католики как в ее королевстве, так и за границей замышляют заговор против нее на основе притязаний Марии. Если Елизавета потеряет трон, то ее ждет судьба узурпатора. В лучшем случае – тюремное заключение. В худшем – казнь.
Однако в течение многих лет Мария не осознавала серьезности положения. Она считала, что в конце концов Елизавета уступит, так же как советники английской королевы думали, что когда-нибудь она согласится на супружество. Каждый раз Елизавета будет посылать Марии поэму или письмо, портрет или кольцо. Мария убеждала себя, что сумеет побудить Елизавету продвинуться в расположении к ней. Однако каждая попытка наталкивалась на упорное сопротивление.
Им следовало бы стать настоящими друзьями. Очень многое указывало на близкий союз. Лорд Джеймс видел, как много у них общего. Они были кузинами, женщинами и таким образом урожденными миротворцами, говорил он королеве Елизавете. «Обе королевы в расцвете лет, во многом напоминающие друг друга в самых прекрасных качествах, Бог щедро одарил их природными способностями и удачей»
[521]
[Mumby, Begi
. Однако хотя принадлежность к женскому полу должна была бы их объединять, именно пол не давал им сблизиться. Они обе неустойчиво чувствовали себя на троне, потому что их окружали мужчины, враждебно настроенные к женскому правлению. Елизавета и Мария прибегали к тактикам, которые, по их мнению, надежнее защитят их корону – тактикам, ведущим к противоположным целям.
Цель Марии была той же, что и у Елизаветы: она тоже желала играть роль восходящего солнца – более того, все свое детство она провела в качестве неоспоримой наследницы и хотела вернуться к прежнему состоянию. Мария уже узнала, что значит быть следующей в линии наследования, будь то трон Франции и положение королевы-консорта или трон Англии и положение правящей королевы. Некогда этот свет ярко освещал ее, и теперь Мария жаждала быть озаренной им снова.
Однако выяснилось, что английское престолонаследие – игра с нулевой суммой. Мария считала, что ей нужно получить место в линии наследования, чтобы умиротворить подданных-протестантов, добиться уважения собратьев-монархов и удовлетворить чувство собственного достоинства. Елизавета же чувствовала необходимость оставить вопрос открытым хотя бы для того, чтобы держать под контролем собственных подданных. И как со временем осознала Мария, Елизавета крепко держала власть. Она была правящей королевой Англии, а Мария – лишь претендентом. До самой смерти Елизаветы выбор наследника принадлежал только ей.
Елизавета действительно заставит Марию ждать почти 30 лет. Она будет ждать до конца своих дней.