Страница 66 из 139
Кстати, об этом. Дыхание Разрушения. С недавних пор оно перестало наносить мне серьезный ущерб, как это было ранее. И вот выяснением этой аномалии я и занялся вплотную. Нужно было понять, это временная акция от моего организма или теперь постоянная данность. Второй вариант, разумеется, был более желательным. Иметь возможность использовать эту способность без ущерба для себя – крайне заманчивая мечта…
Поскольку никаких физиологических правок в организм внесено не было, у меня было единственное предположение относительно природы этого феномена. А именно: Волшебство. Эта загадочная сила, поглощенная суть внешнего бога, внесла некоторые изменения в работу моего организма и способностей в целом. И вот на какое количество систем моего тела было оказано влияние – вопрос хороший. Моя чуйка на жизнь определенно расширилась. Причем, судя по моим наблюдениям, зона моего восприятия постепенно расширяется. Причем не только восприятие живых организмов, но и потоков магической энергии. Способность ощущать движения маны у меня была задолго до появления полноценного магического зрения, но сейчас оно стало настолько отчетливым, что мне зачастую даже зрение не нужно было. Самое интересное, что расширение этой зоны восприятия происходит незаметно для меня. Будто мой разум вполне легко адаптируется к масштабированию поступающей информации.
Да уж, может это от того, что вместе с усвоением Волшебства в мою голову стремительным потоком вливаются новые знания. Сейчас это больше похоже на мешанину из непонятных обрывков каких-то огромных по объему кластеров информации, но постепенно вся эта белиберда в моей голове разглаживалась, обретала понятную форму. Я пока не пришел к полному пониманию того, какую конкретно природу носит эта информация. Может, это память Калдри’Рака. Может, что-то иное… Может, это вообще какая-то специфическая инструкция по пользованию Волшебством. Без понятия. Пока все это знание не оформится в моей голове – сказать будет сложно. Но, поскольку этот процесс никак не влиял на мои когнитивные способности, я просто оставил это все на самотек.
Регенеративные процессы стало легче контролировать. У меня и раньше была возможность полностью регулировать этот аспект своего бытия, но сейчас есть возможность очень тонко влиять на этот процесс. На таком уровне, который ранее был недостижим. Казалось бы, бесполезная возможность: зачем вообще кому-то нужно ослаблять свою регенерацию, не давая ей работать на полную… Но, думаю, при должном уровне воображения можно найти место и подобному умению.
Больше всего меня порадовала способность концентрироваться. Вот уж чему-чему, а этому я обрадовался по-настоящему. Тут не было понятно полностью, то ли я немного привык к этому процессу, то ли действительно Волшебство понемногу раздвигало для меня границы дозволенного… Но «провалиться» на глубокие слои сосредоточенности, как и вернуться обратно, уже не было настолько неподъемной задачей. Периоды восстановления от погружения тоже сократились. В перспективе это означало, что многие ранее недоступные для меня вещи станут вполне осуществимы. Например, артефакторика. Сколько же всего можно создать с моими способностями, если только получится перешагнуть природные ограничения тела мимика… Меня от одной мысли о подобном захлестывала волна вдохновения, легкого и окрыляющего… Давно я такого не испытывал. Хорошо, что не утратил это ощущение насовсем.
Но, самым массивным колоссом на общем фоне возвышалось именно Дыхание Разрушения. Эта способность с самого своего появления была загадочной, непостижимой, но при этом крайне опасной. Причем, как для меня, так и для своих врагов. На первых этапах моей жизни эта способность сильно и часто меня выручала, хотя и приходилось расплачиваться за нее. В более позднее время от этого Дыхания было решено отказаться почти полностью, показывая эту способность только в самые опасные моменты. А все из-за того, что с ростом моего условного «уровня» росла и сила этого Дыхания. И, вместе с силой удара, росла и отдача… Но сейчас, когда ситуация поменялась…
Тесты Дыхания Разрушения были самыми массовыми. Первым тестом было просто длительное поддержание Дыхания Разрушения на какой-нибудь части тела. Эта энергия, несущая в себе крайне разрушительный аспект, все еще причиняла мне вред. Поддержание Дыхание в течении продолжительного времени оборачивалось повреждениями затронутых частей тела. Однако, тут в дело вступала продвинутая регенерация, почти перекрывая получаемый периодический урон. Другое дело, что поддерживать Дыхание машинально было невозможно. На этом нужно было концентрироваться. Не знаю почему, но именно эта способность требовала от меня полной самоотдачи. Поэтому, самые длительные попытки поддержания этого Дыхания не занимали больше получаса времени.
Дальше были ударные тесты. Мне просто давали разные материалы и предметы, чтобы оценить воздействие моих разрушительных способностей на них. Металлы, стекло, пластик – все вполне исправно разрушалось под воздействием этого Дыхания. Единственным исключением был тот самый металл, которым обшивался корпус реактора. Крепкий сплав, обладающий свойством отражения энергий – природный враг любой способности, основанной на магии. Впрочем, полного отражения урона не происходило: даже такой уникальный сплав все равно гнулся и повреждался при достаточном количестве ударов, усиленных Дыханием Разрушения. Самое интересное, что силовые поля еще хуже справлялись с задачей отражения такого урона. А я-то думал, что такая нематериальная защита наоборот лучше справится с подобной задачей…
Ученым коттам вообще очень понравилась эта моя способность. Они что-то усиленно записывали, снимали с разных ракурсов, в разных спектрах, изучали поврежденные материалы под микроскопами и другими аппаратами, уносили на химический анализ. Умудренные котты вообще в процессе превратились в каких-то студентов, которые то и дело спорили, ругались друг с другом, выдвигая все новые и новые гипотезы, а пару раз даже до драки дело дошло… В любом случае, спустя долгие часы жарких дебатов, научное сообщество «Изыскателя» сошлось на теории, что мое Дыхание Разрушения подвергает поврежденные материалы дезинтеграции. Но какого рода распад этой материи, чем он вызван – этого они не знали. Но твердо и уверенно заявляли, что выяснят…
А вот дальше началось то, чего я вообще ожидать не мог. Обычно сдержанные и миролюбивые котты буквально принялись уговаривать меня провести опыты на живом организме. И, поскольку мы еще не покинули столичную систему, на борт «Изыскателя» была доставлена еще одна, на этот раз весьма небольшая, партия приговоренных на смерть заключенных. Мне оставалось надеяться только на то, что этим бедолагам приговоры были вынесены не для проведения этих опытов… К чести признать, мне для начала дали на растерзание подобие лабораторных крыс и кроликов. Но, для полноты картины, дело дошло и до коттских организмов. Мне-то и так был ясен результат, но вот ученым… Им нужно было все запротоколировать. Я даже мысленно подивился подобной безжалостности во имя науки. Видимо, понятия научной этики в этом государстве тоже не существует. Может, подобного технологического прогресса иначе и не достичь…
Ну, это уже не мое дело. Я свою часть работы сделал, и просто ожидал результатов их исследований. Все эти первичные тесты и исследования завершились как раз к моменту отбытия. Ллис’Ата тоже не сидела без дела, продолжая комплектовать экипаж и оборудование. Миссия нам предстояла непростая, так что и к подготовке подходили крайне серьезно. От моих глаз эти приготовления не ускользали, но и особого внимания я им не уделял. Это не моя забота. А отслеживал я это, чтобы не быть очень удивленным в момент отбытия, который наступил весьма стремительно. И, спустя обозначенные ранее несколько суток, «Изыскатель» сошел с устоявшейся орбиты возле одного из спутников родного мира коттов и направился в свое самое важное путешествие…