Лучшая третья подруга

Глава 2. Муха села на проект

Люди, которые устраиваются на работу, делятся на три типа. К первому типу относятся те, кто уверен в том, что их обязательно примут. Они стопроцентно убеждены в положительном исходе дела, у них богатый профессиональный опыт и рекомендации, они открывают двери отделов кадров едва ли не пинком. Впрочем, такие люди всегда удивляются, когда им отказывают. Ко второму типу относятся те, кто не спит ночь перед трудоустройством. Обливаясь потом, они робко скребутся в дверь начальника и кадровика, а потом подобострастно кивают в ответ на каждый вопрос. Они тоже всегда удивляются, когда их вдруг неожиданно берут. Для этих людей подобное событие становится лучшим в жизни, вся прежняя жизнь меркнет и начинается новая. Обычно таких работников потом очень сложно уволить. Большинство из них заканчивает жизненный путь именно там, где им улыбнулось счастье. Но есть еще третий тип. Это люди, которые плюют на все. В случае если их принимают на работу, эти люди не спешат называть своих детей в честь шефа, а когда им отказывают, не вынашивают планы мести. Им просто все равно. Часто такие люди не работают по несколько лет, и живут неизвестно на что.

Наверное, Настя отнесла бы себя к первому типу. Она отправилась в дизайнерскую фирму с полной уверенностью в том, что там ждут и ищут именно её.

Так как Настя была всего лишь студенткой второго курса, ее трудовая книжка была девственно чиста. Там не было ни записи о работе в АО «Зеленстрой», ни упоминания о геодезическом управлении. Честно говоря, и самой трудовой книжки у Насти не было. Она входила в здание дизайнерской фирмы без каких-либо документов. У нее не было с собой ни диплома, ни паспорта, ни, как мы уже знаем, трудовой книжки. В руках у Насти был только маленький черный тубус, а внутри – детская комната с расширенным функционалом.

– Что это еще такое – детская комната с расширенным функционалом? – недовольно спросил директор дизайнерской фирмы, которого Настя тут же окрестила Боссом. Это был тучный, хотя еще молодой мужчина, к которому больше подходило определение «мужик». Мужик то и дело дергал воротник и галстук, проветривая мощную красную шею. Рука, терзающая ворот, была громадной, жирной, покрытой рыжими волосами и коричневыми пятнами, назвать которые веснушками могла бы только родная мама мужика. В другой руке Босс держал, как оружие, свернутую трубой еженедельную газету «Воскресенский вестник», коей хозяин кабинета намеревался отшлепать большую черную муху, витавшую над начинающей лысеть головой. Муха время от времени садилась на голову Босса, но бить себя по макушке начальник не хотел. Это выглядело бы не солидно.

Настя открыла тубус и достала чертежи. Девушка осмелилась разложить свои бумаги прямо поверх других бумаг, принадлежавших начальнику, и теперь Босс недовольно и возмущенно буравил взглядом то проект, то Настю.

– Детская комната с расширенным функционалом, – ласковым тоном начала девушка, – это детская комната, сочетающая в себе спортзал, спальню и учебный уголок. Это может быть помещение площадью от двадцати квадратных метров. Меньше не рекомендуется.

Босс ни разу не кивнул. Из курса практической психологии, преподававшейся в университете факультативно, Настя знала, что это плохой знак. Это означало, что начальник либо не понимает, либо ему не нравится. Тогда Настя достала из сумочки красивую авторучку и стала водить по чертежу.

– Вот здесь, у окна, будет шведская стенка и кольца. Кольца будут съемными. Можно сделать сборной и шведскую стенку. Что скажете?

– Ах, ты, тварь! – закричал босс, и Настя вздрогнула, хотя тут же поняла, что это было не в ее адрес. Большая черная муха описала дугу вокруг носа начальника и села на чертеж. Настя инстинктивно подалась вперед, чтобы защитить проект, но поздно: рулон «Воскресенского вестника» всей тяжестью еженедельных новостей рухнул на тщедушное тельце насекомого. Раздался отчаянный вскрик, Настин, не мухи, и на проекте осталось противное черно-красное пятно. С мухой было покончено. С детской комнатой тоже. Теперь этот чертеж ни на что не годился. Его следовало рисовать заново.

– Вы испортили мой проект, – задыхаясь от возмущения и подступающих слез, промолвила Настя.

– Я испортил? – неожиданно весело спросил Босс, соскребая мушиное тельце с испорченного чертежа. – Он и так был никудышный. Совместить детскую и спортивную комнату, эка невидаль! Да это старо, как мир!

– Так вы берете меня на работу или нет? – без обиняков спросила Настя, закрывая пустой тубус. Забирать испорченный проект она не хотела.

– На какую работу?

– Я пришла сюда по объявлению. Вам, то есть вашей фирме, требовался дизайнер.

– А, на работу…. А я-то думал, – поскреб затылок Босс, – чего это вы тут распинаетесь. Нет, я не беру вас на работу.

– Это почему? Я могу принести и показать другой проект, если этот вам не понравился.

– Да причем тут проект. Дело не в проекте, а в вас. Вам, наверно, семнадцать? А нам нужен опытный дизайнер, нам нужен проектировщик, который собаку съел на ПГС, понимаете? С нами же ни один подрядчик не станет работать, если я на важную встречу возьму вас. Они просто подумают, что я завел себе молоденькую секретаршу. Кстати, нам нужна секретарша. Не желаете?

– Я – инженер-проектировщик, – гордо сказала Настя, развернулась и пошла к двери.

– Ну-ну, – усмехнулся вслед Босс.

У самой двери Настя обернулась и сказала:

– Вы обо мне еще услышите!

Если по дороге в кабинет начальника Настя, осматривая более чем скромное здание, говорила себе: наверно, фирма молодая, у них все еще впереди, то теперь она презрительно фыркала. Дизайнерская контора, обязанная поражать клиентов собственным внешним видом, ютилась на первом этаже какого-то памятника древней архитектуры, с деревянными перилами лестниц и темным вестибюлем в рыжих подтёках весенней воды.

Но это Насте не помогло. Девушка остановилась и присела на стул в коридоре. Это была ее первая попытка устроиться на работу по специальности своей мечты. Если бы ее просто не приняли и по-человечески объяснили причину, девушка бы так не переживала. Но ей почти что нахамили и испортили труд нескольких бессонных ночей. Настя не сдерживала слез. Она никак не могла забыть раздавленную на чертеже муху.

– Да не переживайте вы так, – сказал кто-то, склонившись над Настиной головой. Девушка вытерла слезы и посмотрела на того, кто вдруг вздумал утешать ее. Это был молодой человек лет двадцати восьми.

– Вас кто-то обидел? – решил уточнить незнакомец.

– Неважно, – Настя вытерла слезы.