Лучшая третья подруга

Глава 5. В светло-кофейных тонах

Наконец-то Настя достроила свой канадский домик в Саскачеване. Макет уместился на обеденном столе, и был необычайно хорош. Окна и двери, действительно, открывались, а заглянув внутрь, можно было увидеть крохотные образцы мебели. Настя чувствовала себя настоящим мастером, Левшой в юбке, вот только жить в сказочном домике было невозможно. Создавая истинную красоту, мастеру Насте приходилось думать о том, как сохранить статус жильца в не очень красивой однокомнатной квартирке на окраине города.

Спрятать от глаз хозяйки домик все равно бы не удалось, и когда Петровна пришла, Настя первым делом показала ей свою работу. Просто хотелось с кем-то поделиться, пусть даже с Петровной, которая ничего в архитектуре не понимала. Пределом мечтаний для пенсионерки был дачный домик размерами шесть на девять, рассчитанными на то, чтобы закрывать от дождя раскладушку, тяпку и тапочки.

Настя сама позвонила Таисии Петровне, уж очень ей хотелось скорее разделаться с этой проблемой. Петровна прибежала очень быстро, будто стояла внизу, в подъезде, и ждала Настиного звонка.

– Ой, Настасья, руки у тебя золотые! – захлопала в ладоши квартирная хозяйка, – ах, повезет же твоему будущему мужичку. Есть, наверное, уже женишок на примете?

Слова «мужичок» и «женишок» Насте не понравились. Она всегда мечтала о достойном муже, но никак не о мужичке. И ухаживать за ней должен был красивый, самостоятельный парень, но никак не женишок. Насте хотелось сказать, что мужички и женишки остались там, за далью лет, где когда-то Таисия Петровна была невестушкой, но сдержалась.

– Да ладно, скажете тоже, – пробормотала она миролюбиво.

Петровна села за стол в выжидающей позе. Настя поняла и вытащила заранее приготовленные деньги. Пенсионерка скрупулезно все пересчитала и радостно вздохнула:

– Спасибо, Настенька, что предоплату внесла. Поддерживаешь ты меня, старую, входишь в мое положение….

– Да вы никакая не старая, – возразила было Настя, но Петровна насупилась:

– Старая я! Молодая, что ли? Старая!

Судя по всему, ее взбесило, что Настя захотела отобрать у нее законное право быть и считать себя старой. Старым место уступают, маразматические шутки прощают, в очереди за мясными обрезками вперед пропускают. Быть старым, скорее всего, Петровне нравилось.

– Вы пожилая, – улыбнулась Настя.

– Пожила я! Я еще не пожила! Я только жить начинаю! Спасибо за денежку, поеду сейчас к Марковне, рассчитаюсь. А то ведь Марковна мне уже дачу отдала, я там все к зиме подготовила, шланги зарыла, лопаты закопала, калитку проволокой прикрутила…

– Ну, что мы с вами до Нового года в расчете? – весело спросила Настя.

Петровна через силу улыбнулась и еще раз наклонилась над домиком, заглядывая в миниатюрные окошки и двери:

– В расчете, в расчете. Нет, ты все-таки большущая мастерица. Такой макет состряпать, это же, сколько глаз ушло, сколько рук. Ты это, что, подарок кому-то готовишь? Начальству, небось?

Настя задумалась. Неожиданно Петровна подкинула ей блестящую идею – подарить макет канадского домика Ирине Викторовне. С одной стороны, получить подобный хэндмэйд всегда приятно, с другой, будет намек на то, что Настя перспективный работник, у которого все в порядке с терпеливостью и аккуратностью.

– Да, точно, – сказала Настя, – подарю этот домик своей начальнице. Хочу подмазаться чуть-чуть.

– Вот это правильно! – Петровна вытянула вперед заскорузлый указательный палец. – Перед начальством надо преклоняться! Тогда перед тобой тоже будут кланяться, когда начальником станешь.

– А что, и стану! – подбоченилась Настя.

– Я вот тоже, – ударилась в воспоминания Таисия Петровна, – сначала полы в проектном терла, потом всеми техничками руководила, а потом руководство меня заметило и в вахтеры определила. Я, когда на пенсию собралась, вместо себя девочку одну порекомендовала, потому что она была послушная и во всем мне угождала. Чайники кипятила, посуду мыла, а если мне надо было, подменяла меня и днем, и ночью!

– Прожить бы свою жизнь так же достойно! – сказала Настя, глядя на часы. Она опаздывала.

– Ну, бери с меня пример, – сказала Таисия Петровна, оделась и ушла.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – сплюнула на закрытую дверь Настя. – Не приведи Господь стать такой же, как вы, Таисия Петровна. Я из-за вас на работу опоздала.

Через десять минут, воспользовавшись пойманным прямо во дворе такси, Настя торжественно и осторожно, словно праздничный торт, внесла в контору свой гениальный макет канадского домика. Лева услышал Настины шаги и выскочил в коридор. Он тут же захлопал в ладоши, чем вызвал интерес других сотрудников, которые тоже повыглядывали из своих норок и встретили домик радостными криками. Может быть, некоторые и вправду подумали, что это торт. Сладкое ведь все любят.

– Это не торт, это не торт, – на всякий случай сказала Настя.

– Ну, и, слава богу, – ухмыльнулась Алина, поглядывая на Леву, – а то некоторым сладкое нельзя.

Лева ничего не ответил и попытался помочь Насте, протягивая руки. Но девушка ловко увернулась от помощи и продолжила путь по коридору, направляя фасад домика прямо к кабинету Ирины.

Настя носком туфли приоткрыла дверь и покашляла, так как Ирина стояла спиной и поливала цветы на окне.

– Что это такое? – спросила она, обернувшись ровно на полсекунды.

– Это макет загородного домика. Саскачеван, Канада. Это вам.

– И зачем мне здесь этот Саскачеван?

– Как элемент интерьера, – не растерялась Настя. – И вообще, красиво же. Клиенты будут приходить, а тут макет. И они сразу будут думать, что мы серьезные и все такое.

– Хорошо, оставь. Иди работать. Подойди к Алине, она покажет тебе твой кабинет.

Настя водрузила домик прямо на бумаги Ирины на столе и вышла.

Идея, подброшенная Таисией Петровной, была идиотской. Скорее всего, Ирина отдаст этот домик кому-нибудь из менеджеров.

Алина достала из ящика стола связку ключей и движением головы приказала Насте идти следом. Она открыла дверь крайнего у лестницы кабинета.

Кабинет следовало назвать кабинетиком. Он был втрое меньше, чем у Ирины, вдвое меньше, чем у Алины и даже в полтора раза меньше, чем у Левы. Наташа измерила взглядом длину и ширину комнаты. Да, здесь было жалких двенадцать метров. Как тут уместился стол и кресло, было непонятно.

На столе стоял убогий монитор образца девяностых. Настя даже не удивилась бы, если бы он оказался черно-белым.