Страница 59 из 69
— Пока еще не прибыли представители Дэйли, – напоминает Рита Рэтт и поправляет диадему, камни на ней тут же переливаются и слепят половину собравшихся возле стола.
Дверь снова распахивается, впуская двух женщин в алых накидках. Элли здоровается со всеми с улыбкой на устах. Миранда сдержанно кивает, она никому не подает руку, не произносит ни единого слова.
Меня начинает трясти, все вокруг перестает иметь значение. Увидеть человека, забравшего моих детей, оказалось потрясением. Я не слышу, что именно она говорит другим делегатам, но ее голос просачивается мне под кожу и отравляет там все. Делаю шаг вперед, но кто-то хватает меня за руку. Адриан.
— Не время, – шепчет он.
— Я не могу, – еле слышно цежу я сквозь стиснутые зубы.
Адриан слышит меня и еще сильнее сжимает пальцы на моем запястье.
А Элли тем временем приближается к нам. До этого Миранда даже не смотрела в нашу сторону, а теперь ее внимание приковано к месту, где наши с Адрианом руки соприкасаются. Он отпускает меня. К счастью, я уже вернула себе самообладание.
— Лю-ю-юк, Э-эшли, – здоровается Элли, противно протягивая наши имена.
Она, в отличие от Поула, не смотрит на меня с вызовом или с издевкой. И это пугает больше, чем Поулу могло присниться. Элли безнадежно потеряна для мира. Для нее нет ничего, что помогло бы проявиться состраданию, пониманию.. Она монстр в теле старухи.
Люк приветствует ее, даже спрашивает о самочувствии, на что Элли уверяет, что с ее здоровьем все прекрасно. А жаль.
— Может, мы уже начнем? – подстегивает нас Бертрам.
Не уверена, что Брайан успел перехватить старика, пока тот добирался до острова. Иначе зачем он так всех торопит? Брайан сказал протянуть время и не позволить закончиться конклаву в первый же день.
Все рассаживаются на места.
— Что с зерном? – тут же спрашивает Олиф Рэтт. На его бледном лице отчетливо видны следы недовольства.
Адриан берет слово:
— Боюсь, что часть полей больше непригодна для выращивания зерна.
Это оглушает всех. Делегаты переглядываются между собой, нам с Адрианом достаются только неприятные взгляды. Около минуты они пытаются уложить новость в свои реалии, а потом на нас напором обрушиваются вопросы.
— Как это? – восклицает Отто Блум.
— Мутация растений? – непонимающе спрашивает Бертрам, но его тихий голос остается незамеченным.
— Это невозможно, твой отец уверял нас, что они обработаны так, что подобного никогда не случится, – рычит Поул.
Вопросы летят в нас со всех сторон. В какой-то момент я перестаю их слушать и наблюдаю за Элли, которая то и дело бросает на меня короткие взгляды и добродушные улыбки. Бабка совсем сошла с ума.
Адриан не останавливает вопрошающих, он просто молча слушает претензии и недовольства. Тянет время. Уверена, он еще попытается ответить на все эти вопросы.
Когда за столом повисает гнетущая тишина, Адриан решает вступить:
— Я – не мой отец и не могу отвечать за его слова. Мы с Эшли решили, что подобное от вас скрывать нельзя, нужно искать выход из положения всем вместе. Мы ведь дружественные города и должны помогать друг другу.
— То есть, ты хочешь сказать, что я должен предоставлять и оружие, и выращивать редис? – издевательски спрашивает Поул. – За кого ты нас принимаешь? Обязанность Салема – поставлять продовольствие в виде зерновых и прочих культур. Мы ваш город приняли только из-за этого. А теперь я не уверен, что нуждаюсь в ваших услугах, и хочу расторгнуть договор, который был ранее.
Всеобщий «ох» разносится по зданию, отдается эхом от сводчатого потолка и обрушивается на стол паузой.
— Ты не сможешь этого сделать, – говорит Миранда, лениво рассматривая что-то на столе перед собой.
— Я могу все, – бахвалится Поул.
Миранда растягивает алые губы в улыбке и медленно переводит взгляд на Поула, она смотрит на него ровно так же, как мгновение назад смотрела на пятно на столе.
— Никогда бы не подумала, что ты правитель, которому плевать на наследие отца. Ты готов погубить Ротон и оставить своих людей голодать? Ради чего? Ради высокопарных заявлений, которые главы городов воспринимают столь бурно? Смешно, – выплевывает Миранда.
Поул белеет. Он бросает взгляд на главу Дэйли и с нажимом говорит:
— Премногоуважаемая Элли, не могла бы ты усмирить свою дочь?
— Не стоит разговаривать в моем присутствии, как будто меня здесь нет, – продолжая смотреть на него, как на пустое место, произносит Миранда. – Я считаю, что при встрече с опасностью, а голод таковым является, нужно объединиться и найти выход. Если ты, Поул, с этим не согласен, ты можешь сказать мне это в лицо, а не передавать через мою маму.
— Ты.. – вспыхивает он.
Но она не дает ему договорить.
— Мы не дети, которым нужны третьи лица, чтобы разобраться в ситуации. Так ведь?
В этот момент я обожаю Миранду. Она так искусно унизила Поула, что ему нечего сказать в ответ, поэтому он переводит взгляд на Адриана и спрашивает:
— Какое у тебя предложение?
Знаю, что после следующих слов повалит поток споров. Брайан и Адриан решили, что стравить глав городов будет самой веской причиной закончить первое заседание, уйти всем выдохнуть и встретиться еще раз на следующий день.
— Я предлагаю выбрать два города, куда я в следующем месяце не отправлю зерно, – с болью произносит Адриан.
Меня бы убило лавиной возмущений, которая потекла по залу, если бы не свирепый взгляд Поула, направленный на Миранду. Теперь не только я его враг, но и девушка, которую он до этого момента считал союзницей.
Главы спорят и уже практически ссорятся. Все считают, что именно их город не должен лишаться зерна в следующем месяце.
Старик не выдерживает первым и со всего маху бьет ладонью по столу. С первого раза никто не замечает этого, и он повторяет снова. Как бы не отшиб себе конечность.
Все замолкают, и он говорит:
— Так не пойдет, мне нужен перерыв.
Не дожидаясь от кого-либо ответа или возражения, он встает и шаркает на выход.
— Я бы тоже отдохнула, – говорю я Адриану.
— Да, конечно, – подхватывает он.
Мы поднимаемся, Адриан говорит:
— Продолжим завтра. Сейчас мы ни о чем не сможем договориться. Подумайте, может, у вас есть какие-то запасы на месяц?
— Конечно, – выплевывает Поул. – Более идиотского предложения я еще не слышал.
Да, оно действительно идиотское, но такое нам и было нужно.
— Тогда придумай другое, – говорю я. Кладу руку на предплечье Адриана, и мы уходим под тихие перешептывания.