Страница 28 из 69
— Но мыуверены, – с нажимом сообщает он. – Мы живем иначе. Понимаешь? Мы ведь братья.
Не понимаю. Хотела бы ощутить дух единства с окружающими людьми, но это сложно сделать, когда за тобой охотится Элли и Поул. И у меня совершенно нет уверенности, что Молли не придет в комнату ночью и не перережет мне горло.
— А люди, которых вы сюда притащили? – не унимаюсь я.
— Они теперь тоже наша семья.
Как же, семья. Хотела бы я кого-нибудь назвать семьей и чувствовать при этом то, что испытывают друг к другу близкие люди.
Не понимаю, когда успела окутать руками живот, но быстро убираю их оттуда. Слишком явным он становится при таких объятиях.
Когда дети появятся, я смогу сказать, у меня есть семья.
На глазах выступают слезы. Сначала это кажется умилительным, а потом раздражительным. Утираю лицо и замечаю, как нам на встречу идет Молли. Она со всеми приветлива, улыбается и перекидывается парой фраз с каждым, кто попадается ей на пути, но стоит взгляду девушки остановиться на мне, как улыбку моментально сдувает. Но она быстро берет себя в руки и в знак приветствия машет Дейлу, он отвечает ей тем же.
Пока не успела дать себе подзатыльник, спрашиваю:
— А как здесь оказалась Молли?
Дейл задумывается и оборачивается, чтобы посмотреть вслед вышеупомянутой особе.
— Ее Брайан привез, еще до того, как они с Адрианом пробрались в Салем.
Она здесь давно.
— Вот как. И где он ее нашел? – стараюсь держать голос в узде и не позволяю ему дрогнуть или прогнуться. Если уж я созналась себе, что ревную Брайана к Молли, то никогда не проговорюсь об этом другим. Быстрее язык откушу, чем расскажу об этом.
— Молли уроженка Дэйли. Брайан спас ее, она сказала, что ей то ли негде жить, то ли опасно ей там оставаться, я уже не помню.
— И поэтому она живет с Брайаном.
— Нет. С Брайаном никто не живет, но она приходит к нему. Периодически.
Нет. Я не буду спрашивать, зачем она туда ходит. Даже от предположений становится тошно и мерзко. Живя в Салеме, Брайан никого не пускал к себе домой, а тут у него, значит, проходной двор.
Как же Брайан меня сейчас взбесил, хотя находится хрен знает где.
— Насильно мы сюда никого не привозим.
— А если кто-то захочет уйти? – спрашиваю я, заботясь о Миллиган.
Дейл останавливается перед аркой, стоит пройти в нее и ты окажешься в столовой. Уже отсюда слышу звяканье ложек о тарелки и тихие голоса.
— Уйти нельзя. Второго такого места больше нет, а если и есть, его невозможно найти. Это наш дом и мы оберегаем его. Брайан не рискует Ани.
Об этом я уже думала. Не знаю, как сообщить Миллиган, что она больше никогда не увидит Салем. Скорее всего доктор и так подозревает об этом.
— Не удивительно, – шепчу я.
— Но когда люди просят, чтобы мы взяли их с собой, то мы предупреждаем, что вернуться они не смогут.
— Не уверена, что на такое стоит соглашаться.
— Порой жизнь настолько ужасна, что неизвестность лучше, – неуверенно произносит Дейл.
Если углубиться, то всех нас ждет неизвестность. Даже если сегодня жизнь прекрасна, это не гарант счастливого завтра.
Быстро поев, Дейл предлагает мне прогуляться по городу, но я отказываюсь, в кои-то веки меня потянуло в сон, нельзя отмахиваться от этого дара.
— Тебе не обязательно со мной нянчиться, – напоминаю я, прикрывая зевоту.
— Мне приятно нянчиться с тобой. Позже придет Миллиган.
— Знаю, она еще час назад связалась со мной по рации.
Дейл открывает передо мной дверь, улыбаюсь ему напоследок и не успеваю переступить порог, как рация Дейла оживает.
— Трое ранены, один убит. Подготовить госпиталь. Нужно переливание, хирург.
Голос говорившего я не узнаю, но после этого сообщения Ани закипает. Город будто скидывает с себя пуховое одеяло и начинает жить. Братья выбегают из разных дверей комнат и несутся в одну сторону. Слаженный механизм запускается, шестеренки начинают работать.
— Что происходит? – спрашиваю я.
— Жди здесь, у нас потери.
Дейл аккуратно заталкивает меня в проем и закрывает дверь перед самым носом. И зачем он это сделал? Смысла никакого, ведь я могу выйти в любой момент, она не заперта. Но я делаю другое. Подхожу к столу и беру свою рацию. Связываюсь с Миллиган:
— Ты с медиками? – спрашиваю я.
— Да. Тут все на ушах. Ждут пострадавших.
— Знаешь, кто пострадал?
— Я здесьникогоне знаю.
— Я сейчас приду.
— Нет. Кажется, в городе какая-то инфекция. Не выходи, я сама к тебе приду.
— Мне нужно знать, кто ранен, – требую я.
А что если это Брайан? Тревога пробирается под кожу и оседает там.
— Как узнаю, сообщу.
Миллиган отключается, и я убираю рацию. Снова сажусь за стол и жду, сама не знаю, чего именно.
Время идет, но я не двигаюсь с места. Кажется, стоит мне пошевелиться, в тот же миг что-то произойдет. Нечто поистине ужасное. Не понимаю, откуда такие мысли, но я не могу откинуть их в сторону.
Проходит около часа. Я же ощущаю это время иначе – прошли сутки.
От Миллиган вестей нет, на рацию она не отзывается.
Дейла тоже нет.
Даже чертовой Молли нет.
— Ладно. Сама схожу и посмотрю, что там.
Поднимаюсь и, глубоко вдохнув, отправляюсь к двери, на пороге спохватившись, возвращаюсь за рацией и уверенно выхожу из комнаты.
И тут никого нет.
Тишина осязаема. Чувствую ее каждой клеточкой тела и ежусь. Гнетущая атмосфера полностью захватывает город, пустой и безмолвный.
Где все?
Ощущаю себя брошенной, будто местные куда-то ушли, позабыв, о моем существовании.
Бесшумно ступая по бетонному полу, направляюсь в сторону города, где медики принимают больных. К слову, докторов тут всего трое. Они были очень рады прибытию гинеколога, ведь подобного рода врачей здесь нет. Миллиган принимала женщин всех возрастов не останавливаясь. Она проводила осмотры, консультировала и выписывала лечение. Женская часть населения Ани составляет не больше двадцати пяти процентов от общего числа жителей.
Не дойдя до назначенного места, я уже слышу стоны боли, гомон голосов.
Люди снуют из палаты в палату. Заглядываю в первую и морщусь от увиденного. Мужчина лежит на операционном столе, его тело больше похоже на отбивную. Не знаю, что с ним случилось, но это было ужасно.
— Эшли? – окликает меня Миллиган. – Что ты тут делаешь?
Оборачиваюсь и прикрываю дверь в палату.
— Что происходит? – спрашиваю я.
— Раненые, пытаемся помочь им. А тебе нужно уйти к себе, я приду позже, – устало произносит она. Пучок всегда безупречной прически растрепался, а под глазами залегли синяки. – Не приходи больше сюда.