Каролина. Часть четвертая

Глава 4. Яд

После возвращения в Салем прошло шесть дней, а я все никак не могу прийти в себя. Внутренний мир изменился до неузнаваемости, а внешний ничем не отличается от того, каким был месяц назад.

Город продолжает жить, люди ходят на работу, наводят порядки в домах, общаются с друзьями, смеются, плачут, ругаются и мирятся.

У всех есть чувства и эмоции. Наблюдая за горожанами, пытаюсь понять, не притворны ли они? Ведь мои показные чувства лживы до боли в груди.

Мне приходится общаться с огромным количеством людей, ведь последние дни Салем был без правителя. И казалось бы, что значит неделя-другая, это ведь не так долго? Это слишком долго для любого организма. Отруби голову курице и пришей ее через пять дней, и тогда поймешь, что время бесценно. Нельзя оставлять город. Он начинает разваливаться.

Беременность есть, и больше я не могу отодвигать этот факт и представлять, что все как прежде. Как прежде уже не будет, и мне нужно взять себя в руки, но это сложнее, чем кажется. Беременность подтвердили Огли, узи, гинеколог и анализы, которые я сдала уже дважды. В целом я здорова, даже кожа на обожженной ладони не так зудит, но состояние разбитое. Я постоянно хочу спать и меня мутит от вида еды. Рвать – не рвет, но и есть толком не могу. Похудела. Дети высасывают из меня жизненные силы.

Мама.. Она так и лежит, подключенная к аппаратам. Я прихожу к ней дважды в день: утром и вечером. Тяжело осознать, что ее больше нет. Мозг умер, Огли говорит мне это постоянно, стоит доктору заметить меня в больнице. Я же, увидев его, пытаюсь слиться с толпой и уйти, как можно скорее. Максимально неправильное и детское поведение, но я не готова отпустить ее. Ведь стоит отключить аппараты, и после этого все будет кончено. Я больше не смогу приходить к ней и рассказывать о своей жизни. У меня больше не будет ни единой возможности положить голову на ее колени и почувствовать себя маленькой, нужной и любимой.

Ничего из этого не будет.

На смену былым сомнительным радостям придут похороны и опустошение.

А я и так пустая. Еще немного, и от Эшли Куин останется только оболочка.

Мне необходимо принять это решение, как и многие другие. У меня нет плеча, на которое я могла бы скинуть часть своих забот. Нет якоря, что поможет остаться на месте и не потеряться в море отчаяния.

Адриан не вернулся. Каждый день, как только слышу в коридоре шаги, выбегаю полная надежды увидеть его, но это всегда не он. Что его так задержало? Как вызволить Адриана из цепких лап Элли и вернуть домой? А он ведь необходим городу. На второй день после возвращения ко мне пришли фермеры и талдычили что-то про посев, зерно, а я смотрела на них, не понимая ни слова. Когда дверь кабинета закрылась, я поняла, что не помню ничего из сказанного ими.

— Я слышала, что у беременных такое бывает, – говорит Охра, усаживаясь рядом со мной на крыльце дома.

Деймон играет в куче песка, которую ему принес Дейл, и не обращает на нас никакого внимания. Он беззаботно лепит что-то непонятное, а потом со злостью разбивает это палкой. Снова лепит и опять разрушает. Вся правда моего внутреннего состояния в детской лепке. Только я начинаю создавать свою жизнь, как она тут же летит к чертям.

— Какое? – незаинтересованно спрашиваю я, не прекращая наблюдать за Деймоном. – Беременные теряют часть мозга? Он отмирает?

— Не знаю. Но говорят, что ведут они себя странно. Могут забывать что-то, много спят, их тошнит.

И это местные называют подарком. Такой себе подарок.

— Я хотела спросить, – аккуратно подступает Охра после минутной тишины и три разбитых песчаных фигуры.

Кошусь в ее сторону.

— Хотела? Так спроси.

— Для новых детей, ну не прям для новых, но.. Ох, – вздыхает она и выпаливает вопрос: – Вы найдете новую няню или возьмете меня?

Хмурясь, отвожу взгляд и смотрю на Деймона. Так далеко я не заглядывала, но былые заслуги Охры все же напоминают о себе. Она долгое время была шпионом Поула, а ему и Элли необходимымоидети. Деймон с ней в безопасности, но будут ли в безопасности они?

Смогу ли я оставить их с Охрой? Скорее всего нет.

Справлюсь ли сама? Точно нет.

Мне в любом случае нужна будет помощь, ведь я без понятия, что делать с детьми. Смутные базовые представления имеются. Их нужно будет мыть, кормить, поить, одевать.. Пиздец конечно. В голове выстраивается картина, как я с утра и до поздней ночи только и делаю, что занимаюсь этими делами. И в этой картине у меня все получается скверно. Не так, как нужно.

— Не знаю. Я еще не думала об этом, – признаюсь я и, прикрыв глаза, подставляю лицо под солнечные лучи.

Я вообще мало о чем думаю. Утраченная трезвость разума пугает. Неужели я навсегда останусь такой? Не умеющей логически мыслить и принимать взвешенные решения. Ведь взвесить ничего не получается. Стоит мне только задуматься об одном, как в голову лезет другое и так по нескончаемому кругу.

Вполуха слушаю, как Охра любит детей, как ей с ними комфортно и она бы хотела иметь их по меньшей мере четверо. На этом моменте она смеется переливчатым звоном колокольчиков и тут же говорит, что семей с таким количеством детей не видели уже по меньшей мере сотню лет. Меня так и подмывает отправить Охру к Элли, та зарядит ее на пятерню и, может, откинет коньки после этого. Таким образом все бы получили желаемое.

Я бы порадовалась смерти Элли.

Охра бы сошла с ума от изобилия детей.

Она продолжает рассуждать о том, что Деймону одиноко, Адриан опасается водить его в учебный блок к другим детям, ведь Деймон наследник и ему могут навредить. Охра считает, что ребенку необходимо общение, а я думаю о том, что мне так плевать на все это. Своих проблем выше крыши, и я не способна проникнуться чужими. Вероятно, из-за этого у меня никогда не было подруг. Тут же вспоминаю Миранду. Почему-то именно ее бы я могла представить своей подругой. Она отличается от всех женщин, что я знала ранее. Уверенная, сильная.

— О!

Окрик няни приводит меня в чувство, и я открываю глаза. Когда я их закрыла?

Из-за ярко слепящего солнца вижу только очертания фигуры, но стоит ладонью прикрыть лицо, как я вскакиваю с крыльца и несусь навстречу Адриану.

— Ты вернулся, – выдыхаю я, врезавшись в его грудь.

Он тут же обвивает меня руками и отвечает:

— Не без труда.

Не проходит и десяти минут, как мы уже сидим в кабинете. Я рассказываю про Миранду, про то, как она вытолкнула меня с острова, дала пистолет, а потом нашла. Про дорогу и про фермеров, которые что-то от меня требовали.