Страница 11 из 69
Просыпаюсь первой и потянувшись, встаю с кровати. Миранда даже спит, как королева. Не знаю, кому она продала свою душу, чтобы круглосуточно выглядеть так, как она выглядит, но мне кажется, что я пускала слюни и храпела, как объевшийся на ночь толстый мужик.
Привожу себя в порядок, но стараюсь не смотреть в зеркало, чтобы не видеть коротких волос. Воспоминания тут же уносят меня в детство, ведь только тогда у меня не было длинной косы. Воспоминания, если не брать в расчет маму, не радужные, поэтому я посылаю их к чертям и все-таки поднимаю взгляд.
— Черт, – пищу я. – Еще и неровно.
Одна сторона длиннее другой примерно на пять сантиметров. Оно и неудивительно, ведь стричь себе волосы левой рукой не самое легкое занятие. Легкие волны сглаживают безобразие, но все-таки когда я выберусь из леса и вернусь в Салем, нужно будет сделать из остатков что-нибудь более приемлемое. Кажется, что голова стала весить на порядок меньше.
Примерно через пятнадцать минут мы собираемся на перекус перед дорогой. Вскрываю банку с мясом и овощами. Принимаюсь за еду, но Миранда к своей не притрагивается.
— Ты и это отравила? – спрашиваю я, намекая про вырубивший меня и Адриана газ.
— Нет. А тебя разве не должно тошнить по утрам? – резко спрашивает она.
Давлюсь мягким куском моркови и, прокашлявшись, шепчу:
— Откуда мне знать.
Миранда не отвлекаясь сканирует меня вдумчивым взглядом.
— Я не много беременных видела. Одна из них Лиза и ее рвало так, что я опасалась, как бы ребенок через рот не вышел. И это было на протяжении всего срока.
— И ты решила сообщить мне об этом в момент, когда я.. ем? Нравится смотреть на блюющих людей?
— Нет. Просто я надеюсь..
— На что? – резче необходимого спрашиваю я.
— На то, что ты не беременна.
— А тебе что от этого?
Миранда ковыряет вилкой в банке и морщится перед тем, как сказать:
— От этого уже меня начинает тошнить. У Адриана ребенок.
На ее лице появляется такая боль, что мне становится неуютно.
— Он тебе нравится, – шепчу я, вспомнив вчерашний разговор.
На мгновение ставлю себя на ее место и мне до ужаса становится плохо. Если бы мне пришлось спасать беременную девушку Брайана, я бы.. скорее всего я бы даже не попыталась это сделать. Скинула бы беднягу с ближайшей скалы.
— Нравится? – переспрашивает Миранда. – Прыгать с парашютом, принадлежать самой себе и не выполнять бредовые приказы, читать книги, играть в шахматы –это мне нравится.
У нас с Адрианом как-то был разговор, и я до сих пор считаю, что он больше остальных достоин встретить человека, который будет ему подходить по всем параметром и души в нем не чаять. И, кажется, этот человек сейчас передо мной.
— Даже если я действительно беременна, то это не его ребенок, – признаюсь я.
Миранда, как громом поверженная немеет и пару раз открывает и закрывает рот, так и не сказав ни единого слова.
Зря я ей сказала. Что если все рассказы, что я слышала накануне, – ложь?
Нет. Это чистая правда. Ведь эмоции, мелькающие на лице Миранды, невозможно подделать.
— Не поняла, – выдавливает она из себя.
— Все ты поняла.
Продолжаю есть и, когда поднимаюсь, чтобы выкинуть банки, слышу голос Миранды:
— Теперь у меня больше желания вернуть тебя в Салем.
Возможно, я только что спасла себя от падения с ближайшей скалы.
— Чтобы ты знала, я не претендую на Адриана, – говорю я, желая расставить хотя бы одни точки над i.
— Ты его жена.
Оборачиваюсь.
— И в нашем случае это ничего не значит.
При этих словах испытываю странные чувства, но даже не буду стараться в них разобраться. Как я уже выяснила – чувства не по моей части.
— Ладно, – протягивает Миранда и осматривает меня с головы до ног.
Выходим из хижины и направляемся дальше по тропе. Как я понимаю, мы миновали расстрельную хижину.
Как же я устала быть мишенью. Когда-нибудь настанет тот день, когда мне не придется уклоняться от пуль и летящих в меня ножей?
Но он будет потом, а сегодня..
Останавливаюсь и тут же теряю мысль, что зрела в голове.
— Твой транспорт стоялтут? Через пятьсот метров от хижины? – недоверчиво спрашиваю я.
— Да. Тебе нужен был отдых. Да и мне тоже.
Миранда встает на выступ и перекидывает ногу через сиденье квадроцикла. Переодевает рюкзак и вешает его себе на грудь. Без лишних разговоров сажусь позади и хватаюсь за ручки, что расположены по бокам.
Это не мотоцикл, но меня все равно напрягает вид транспорта, а следующие слова Миранды и вовсе заставляют сжать ладони сильнее, даже обоженную.
— Прокачу с ветерком, – заявляет она и поворачивает ключ в замке зажигания.
Стоит нам тронуться с места, я обхватываю талию водителя и сжимаю зубы от боли в ладони, которой я схватилась так крепко, будто позабыла об ожоге. А ведь не позабыла, но страх свалиться и свернуть шею сам продиктовал правильные действия тела.
Мы несемся по тропе, изредка притормаживаем перед выбоинами и ухабами.
Останавливаемся на дозаправку один раз, после чего Миранда прикрепляет пустые канистры обратно к чудо-транспорту.
В какие-то моменты я даже наслаждаюсь поездкой, в основном когда мы останавливаемся, чтобы сверить маршрут, который хранится в голове водителя. На закате мы останавливаемся окончательно. Миранда сверяет время и достает из рюкзака прибор, значение которого для меня до сих пор загадка.
— Что это? – спрашиваю я, расхаживая мимо нее туда и обратно.
— Средство связи с Элли. Нужно сообщить ей, что пока я тебя не нашла.
— И она поверит тебе?
— Пока верит, но как долго это продлится? Вопрос.
Действительно.
Какая-то часть меня даже переживает за Миранду. Если Элли уже знает, что приемная дочь переметнулась на сторону противника?
Миранда позволяет себе улыбку. Не сучью, как это бывает обычно, а милую и трогательную. Девушка моментально становится другой. Живой и настоящей.
— Я иногда сама себя не понимаю. Вот сейчас я даже допустила мысль, что когда-нибудь мы с тобой подружимся.
Она что-то делает в приборе и убирает его.
Подружимся? Были ли у меня когда-то подруги? Не было. Ни одной.
От этих мыслей становится тоскливо и в груди сжимается до легкой боли.
— У нас есть еще сутки, чтобы доставить тебя до Салема, – обреченно говорит Миранда и убирает прибор.
— Почему сутки?
— Потому что матушка решила, что я нужна ей. А мне еще необходимо вернуться.
— Скажи мне, куда двигаться и возвращайся.
— Не могу.