Симулятор судьбы 7

Глава 18

Я стоял под горячими струями душа, прокручивая в голове новости о гибели Милы. В симуляциях видел разные версии ее судьбы, но реальность оказалась иной. В ушах все еще звучали ее последние слова: «Ты единственный, кто видел во мне человека, а не чудовище».

Вернувшись в спальню, обнаружил пустую кровать. На тумбочке белела записка: «Срочные дела, позвоню позже». Странно. Обычно Алиса не уходила вот так на ночь глядя.

Не успел об этом подумать, как зазвонил телефон.

— Александр Воронцов? — раздался официальный голос. — Следователь Резников. Вам необходимо приехать в отделение для дачи показаний. Это касается Милы Лазаревой. В ее телефоне зафиксирован последний звонок на ваш номер.

Кабинет следователя Резникова оказался под стать своему хозяину — строгий и безликий. Высокий мужчина средних лет с цепким взглядом просматривал документы, изредка бросая на меня изучающие взгляды.

— Александр Сергеевич, во сколько поступил звонок от Милы Лазаревой?

— Около десяти вечера.

— Содержание разговора?

— Она позвонила поблагодарить меня.

Следователь откинулся в кресле, пальцы его правой руки начали выбивать по столешнице быстрый, нервный ритм:

— За что именно серийная убийца решила вас поблагодарить, Воронцов?

— Я не знаю. Она просто…

Резников прервал меня, включив запись. Голос Милы, спокойный и почти умиротворенный, наполнил кабинет: «Просто хотела… поблагодарить. За то, что все это время понимал. И не осуждал. Ты единственный, кто видел во мне человека, а не чудовище».

— Что значит «все это время»? — Резников подался вперед, его глаза сузились. — Как давно вы знали о ее деятельности?

— Я не знал ничего конкретного.

— Но подозревали?

Сквозь приоткрытую дверь кабинета заметил движение в коридоре. Агата Левицкая шла быстрым шагом, просматривая какие-то документы. Следом за ней… сердце пропустило удар. Алиса?

— Воронцов! — резкий голос Резникова вернул меня к допросу. Ручка в руке следователя щелкнула так громко, что невольно вздрогнул. — Я задал вопрос. Вы подозревали о преступлениях Лазаревой?

— Нет.

— Тогда что значит «все это время понимал»? За что она вас благодарила?

— Не знаю. Может быть, за обычное человеческое отношение.

Резников достал из папки фотографии с мест преступлений, раскладывая их веером по столу. На каждом снимке — искаженные смертью лица мужчин.

— В деле Лазаревой более двадцати убийств, — сказал он. — И это лишь те, о которых она сама рассказала.

Он открыл ноутбук и развернул экран ко мне. На стоп-кадре — Мила, сидящая в полутемной комнате, лицо бледное, но взгляд твердый.

— Перед смертью Лазарева отправила в полицию видеообращение. В нем она подробно призналась в убийствах. — Голос следователя звучал жестко.

Резников сцепил пальцы в замок и прищурился:

— Это не тот случай, когда можно отделаться общими фразами. Почему она позвонила именно вам? Почему благодарила? Что. Она. Имела. В виду?

— Я уже сказал все, что знаю. — Я встретил его взгляд, не отводя глаз.

Следователь побарабанил пальцами по столу, словно размышляя о чем-то:

— Что было после звонка?

— Она прислала сообщение: «Я знала, что ты догадываешься. Береги себя». И отключила телефон.

— И вы не сочли нужным сообщить в полицию? — В голосе следователя появились металлические нотки.

— О чем? О странном звонке и смс?

— О том, что серийная убийца выбрала вас для последнего разговора. Это как минимум подозрительно, не находите?

Я выдержал его взгляд, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота.

— Я рассказал вам все, что знаю, — ответил, тщательно взвешивая слова.

Резников помолчал, изучая мое лицо, словно пытаясь прочесть что-то между строк, потом медленно кивнул.

— На сегодня достаточно. Но не покидайте город, Воронцов. У меня будут еще вопросы.

В коридоре я увидел Агату, выходящую из своего кабинета с папкой документов. Ее каблуки гулко стучали по полированному полу.

— Агата! — окликнул я. В ее глазах мелькнула теплая искра узнавания.

— Давно не виделись, Саша, — мягко улыбнулась она, прижимая папку к груди. — Как ты?

— Немного сбит с толку, если честно, — ответил, понизив голос. — Я видел здесь Алису… Это моя соседка… и девушка. Что происходит?

Агата на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу, потом ответила:

— Думаю, будет правильнее, если она сама тебе все расскажет. Поверь, у нее были веские причины для секретов.

В конце коридора мелькнул силуэт Алисы. Я решил дождаться ее у выхода. Она вышла через полчаса, осунувшаяся и бледная, но, увидев меня, остановилась, словно не зная, бежать или остаться.

— Нам нужно поговорить, — сказал я тихо. В моем голосе не было осуждения, только усталость и желание понять.

Мы устроились в круглосуточном кафе напротив отделения. Желтый свет уличных фонарей пробивался сквозь пыльные окна, придавая всему нереальный, почти киношный вид. Алиса долго крутила в руках чашку остывшего кофе. Ее пальцы слегка дрожали.

— Ты, наверное, уже понял, что я не та, за кого себя выдавала, — произнесла она тихо, не поднимая глаз. — И имеешь полное право злиться.

Я молчал, пытаясь осмыслить происходящее. Девушка напротив казалась совершенно другим человеком — ни следа от привычной готической красавицы с загадочной улыбкой. Без макияжа ее личико выглядело совсем юным.

— Я хочу услышать всю историю, — наконец сказал. — С самого начала. Без недомолвок.

Алиса глубоко вздохнула. По ее взгляду, затуманенному и далекому, понял — она мысленно вернулась куда-то в прошлое.

— Мой отец был следователем по особо важным делам, — начала она, глядя куда-то сквозь пыльное окно. — Он первым заметил связь между странными «несчастными случаями» с мужчинами-абьюзерами. С бабниками, как писали журналисты. Другие видели разрозненные происшествия, а он сумел разглядеть почерк одного человека.

Она сделала глоток остывшего кофе, собираясь с мыслями.

— К тому времени я уже была дипломированным психологом со специализацией на серийных убийцах. Отец часто обсуждал со мной сложные дела, говорил, что у меня особый взгляд на вещи. Может быть, поэтому Мила и выбрала его… — Голос дрогнул. — Его нашли в собственном кабинете. Официально — сердечный приступ, но я знала правду.

Алиса на мгновение замолчала, погрузившись в воспоминания.