Страница 33 из 46
Некоторые исследователи связывают образ Ла Йороны с образом Малинче — ацтекской девушки, которая была переводчицей и любовницей Кортеса, впоследствии родившей ему сына. По некоторым представлениям, Малинче не обрела покоя после смерти в наказание за предательство своего народа. Однако гипотеза о том, что Малинче послужила прототипом для образа Ла Йороны, не выдерживает никакой критики, так как Малинче не была детоубийцей и ни один аспект в ее биографии не совпадает с сюжетом легенды о Плакальщице. Вероятнее всего, подобная теория зародилась из-за сугубо негативного отношения мексиканцев к фигуре Малинче и «черной легенды», которая сформировалась вокруг данной исторической личности[161].
Статуя Ла Йороны в Шочимилько, Мексика.
KatyaMSL / Wikimedia Commons
Новейшие теории о происхождении Ла Йороны обозначают ее образ как воплощение трагических судеб индейских женщин в колониальную эпоху (в связи с чем сейчас Ла Йорона даже превратилась в один из символов феминизма в Латинской Америке и отдельных секторах США). Однако эта трактовка образа Плакальщицы кажется еще менее правдоподобной и жизнеспособной, чем ее связь с Малинче. К сожалению, уровень домашнего насилия и феминицида (убийства женщин) в Мексике очень высок, и это, безусловно, достойно привлечения внимания. Однако персонаж детоубийцы, коей является Ла Йорона, слабо представляется как икона феминизма[162].
Какими бы ни были истоки легенды о Ла Йороне и кто бы ни был ее прототипом, функция ее была весьма практичной. С помощью страшной сказки о призраке матери предостерегали своих детей от игр вблизи опасных водоемов, особенно в темное время суток.
Несмотря на то что легенда о Ла Йороне имеет мезоамериканское происхождение, в нее верят и в других странах Латинской Америки, и в США. Ее образ чрезвычайно популярен в современной массовой культуре: недавний скачок интереса к Ла Йороне был вызван выходом в 2019 г. голливудского фильма ужасов под названием «Проклятие Плачущей» (The Curse of La Llorona) от режиссера фильмов франшизы «Заклятие» Джеймса Вана. Однако история о Ла Йороне служила вдохновением для мексиканского кинематографа и в прошлом столетии: самый первый фильм о ней вышел в Мексике еще в 1933 г., а еще два — в 1960 и 1963 гг.
Ла Йороне посвящаются ежегодные театральные представления, которые устраиваются в День мертвых на водных каналах Шочимилько[163]. Также в 2015 г. легенда о Ла Йороне была признана нематериальным культурным наследием Мехико[164].
Надо сказать, что мексиканские городские легенды часто концентрируются вокруг женских персонажей, причем некоторые из них совершенно точно имеют доиспанское происхождение, так как они описываются в хронике Бернардино де Саагуна «Общая история о делах Новой Испании». Там он приводит описание явлений, которые были замечены в основном в Теночтитлане и якобы предвещали пришествие испанских конкистадоров. Несмотря на столетия, некоторые из этих призраков до сих пор вселяют страх в современных жителей Мексики.
Из всех привидений, описанных Саагуном, наименее ужасающей можно счесть Куитлапантон (Cuitlapantón). Она описывалась как женщина очень маленького роста с длинными черными волосами, которые волочатся за ней по земле. Также примечательна ее переваливающаяся с ноги на ногу походка, которая напоминает утиную. Описывалось, что Куитлапантон появлялась из ниоткуда в ночное время и насмехалась над своими жертвами. Ее появление всегда сулило несчастье всем, кто с ней столкнется.
Есть куда более интересное описание этого существа. Считалось, что, помимо длинноволосой карлицы, Куитлапантон может принять форму стонущей покойницы или же просто голого черепа. Причем в последнем варианте она выбирала очень неожиданное место для появления, а именно публичные места для справления нужды. Там она появлялась между людьми и пыталась запрыгнуть им на ноги или на спину. Вот как это описывается в хронике[165].
«…Тот, кто слышал этот шум, тут же убегал в страхе. Но если по какой-либо причине он останавливался, череп останавливался тоже. И если он пытался схватить череп руками, то череп насмехался над ним и отпрыгивал в сторону»[166].
Другой призрак, описываемый в хронике Саагуна, имеет более устрашающий облик. Тлаканешкимилли (Tlacanexquimilli) представляет собой человеческий торс без головы и ступней. Он перемещался, перекатываясь по полу, и издавал стоны, как больной.
Появление Тлаканешкимилли также считалось плохим предзнаменованием. Согласно описанию Саагуна, тех, кто слышал стоны этого призрака, ожидала гибель на войне, страшная болезнь или любое другое несчастье, которое произойдет в кратчайшие сроки.
Однако судьба человека, повстречавшего Тлаканешкимилли на своем пути, зависела от его храбрости. Если он, завидев призрака, тут же в ужасе убегал, то судьба его была незавидна. Но если каким-то образом человеку удавалось побороть призрака, то тогда Тлаканешкимилли мог исполнить любое его желание.
Вновь обратимся за примером к записям Саагуна.
«…Призрак говорил ему: “Оставь меня, ты мне надоел. Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это”. Затем воин отвечал и говорил: “Что ты можешь мне дать?” Призрак отвечал: “Возьми вот колючку”. И воин отвечал: “Я не хочу ее. Для чего нужна одна колючка? Она ничего не стоит”. И хотя призрак давал ему две, три или четыре колючки, воин не хотел отпускать его, пока тот не дал ему столько, сколько он хотел. А когда солдат получил их, призрак говорил ему: “Даю тебе все богатства, какие пожелаешь, чтобы жил ты, ни в чем не нуждаясь”. Тогда солдат отпустил призрака, потому что получил все то, что хотел»[167].
Почему воину было так важно сторговаться на большее количество колючек, прежде чем призрак согласится на обмен по-крупному? Считалось, что эти колючки символизируют количество военнопленных, которых воину удастся захватить в будущем. Как мы помним по первой части, ацтеки придавали войне и воинской доблести особое значение, а военнопленные составляли основной контингент принесенных в жертву.