Страница 19 из 46
Похоронный обряд, связанный с умершими представителями королевской семьи, начинался с того, что во всех церквях в унисон звонили в колокола, оповещая о «светлой кончине». Затем гражданские и религиозные власти назначали церемониймейстера, отвечавшего за организацию всего, что касалось похорон и церковного отпевания усопшего, — от украшения улиц до одежды и внешнего вида всех участников церемонии в соответствии с их статусом. Распорядитель церемонии нанимал плотников, художников, поэтов, портных, ткачей, красильщиков, печатников и так далее. Он же, наконец, назначал день, в который должна была состояться процессия. Кортеж покидал вице-королевский дворец, направляясь к храму или монастырю, в котором была воздвигнута усыпальница в виде многоярусной конструкции, напоминающей пирамиду, где были разложены ценные вещи умершего и живописно расписаны его прижизненные деяния[98]. Кстати, в перечислении деяний присутствовала и индейская традиция, когда в древности расписывался сосуд в память о самом великом подвиге покойника. Вся погребальная процессия длилась суммарно около шести часов, в ней участвовали представители как знати, так и низших классов. В завершение церемонии произносилась заупокойная проповедь, в которой вновь упоминались великие деяния, совершенные при жизни статусным покойником. К моменту погребальной церемонии великие деяния усопшего публиковались в специальных памфлетах[99].
Похороны представителей средних слоев знати следовали такой же схеме погребальных обрядов, исходя из имеющихся средств и социального положения. Те, кто не был удостоен чести быть погребенным внутри храмового пространства, находили последнее пристанище в церковных и монастырских дворах.
В индейских общинах долгое время после конкисты сохранялись обычаи хоронить своих усопших в рамках жилого пространства. Однако события следующего, XVIII столетия побудили правительство вице-королевства внести свои коррективы в погребальные практики. Причиной этому послужила санитарная обстановка, которая в эпоху эпидемий стала критической.
Считалось, что нахождение захоронений максимально близко к жилому пространству способствовало загрязнению почвы и воздуха, что, в свою очередь, негативно влияло на эпидемиологическую обстановку. Также из-за высокого уровня смертности и нехватки мест для новых захоронений старые могилы вскрывались примерно каждые пять лет. Старые останки извлекались, несмотря на то что тела еще до конца не успевали разложиться. Кости складывались в ящик или заворачивались в узел из ткани и хранились в доме или специальном помещении на кладбище. Согласно индейской традиции, эти кости, особенно черепа, выставлялись на специальном домашнем алтаре в день поминовения умерших вместе с подношениями в виде еды, алкоголя и сигар, отсюда и пошла столь известная современная традиция изготовления черепов для этого общего праздника.
А старые обычные грунтовые могилы использовались для новых тел, которые должны были очиститься от плоти. Разумеется, все это негативно влияло на санитарную обстановку.
По этим двум причинам в 1750-х гг. в некоторых европейских странах был издан указ о создании кладбищ на удаленном расстоянии от жилых построек. Король Карлос III, хоть и с опозданием, но ввел подобный закон в Испании в 1787 г. Согласно этому закону, погребение в рамках церковного пространства и непосредственно внутри храмов было запрещено для всех, кроме исключительных случаев[100].
В Мехико первое кладбище появилось за три года до принятия данного закона. Архиепископ Алонсо Нуньес-де-Аро основал его для умерших пациентов госпиталя Сан-Андрес, вдали от него самого. Это решение было новаторским, поскольку обычно госпитали имели свои собственные кладбища на примыкающих территориях. Архиепископ Нуньес, движимый идеями Просвещения, оплатил организацию земельного участка под кладбище в месте под названием Санта-Паула, на северной окраине Мехико, и ознаменовал открытие кладбища постройкой часовни, которая была освящена в 1787 г. Для его функционирования даже предпринималась первая попытка изменения похоронного обряда, где говорилось о том, что кладбище является таким же сакральным местом, как церковь и церковная земля, и там также могут проводиться все необходимые религиозные церемонии, в том числе заупокойные службы по усопшим. В 1789 г. была получена королевская грамота, в которой вице-королю и министрам предписывалось сообщить о порядке создания кладбищ за пределами поселений, а также о состоянии церковных средств, чтобы понимать, смогут ли местные власти покрыть расходы на строительство. Первые кладбища были организованы в городах Веракрус и Пуэбла, однако процесс организации кладбищ по стране протекал медленно. Особенно это казалось столицы, где вице-король не мог действовать без согласия архиепископа, что еще более замедляло процесс[101].