Страница 16 из 22
От слабости не осталось и следа, в голове забухало, заорало корабельным ревуном, завизжало сиреной чувство тревоги.
— Кать, что случилось?
— Мне очень страшно, Саш, — Катин голос дрожал, слова едва можно было разобрать.
— Ты где? — требовательно спросил Фёдоров.
— На остановке, — Катя назвала адрес, — Жду автобус. Тут пьяные.
— Я тебя жду у метро. Ничего не бойся. Сядь возле водителя, — проинструктировал её Саша без паузы, натягивая на себя футболку, плотную спортивную кофту. И пятнадцати секунд не прошло, как он, полностью одетый, влез в кроссовки и, закрыв ключом дверь, помчался по лестнице, не дожидаясь лифта, выскочил на улицу и побежал к автобусной остановке у метро.
Адреналин зашкаливал за все возможные пределы, в голове орала сирена. Беда! Беда! Беда!
Фёдоров успел на остановку раньше, чем подошёл её автобус. Через освещенное стекло окна он видел и Катю, жмущуюся к передней двери у водителя, и пьяные лица мужиков, столпившихся на задней площадке, ржущие, гогочущие, наверняка отпускающие скабрезности в Катин адрес — вон она как сжалась!
Кроме ключей, в карманах ничего не было, и Саша сжал связку, выставив один ключ между пальцев. Таким импровизированным кастетом можно успеть вывести из драки двоих, а там посмотрим..
Водитель автобуса, подъехал к остановке, открыл только переднюю дверь, и Катя кубарем слетела прямо в руки Александра, уткнулась в его грудь лицом, зарылась носом куда-то между шеей и ключицей, задышала часто-часто.
— Всё хорошо. Всё хорошо, Катюш. Я здесь. Всё хорошо, — Саша шептал ей на ухо, прижимая к себе, слегка поглаживая по голове и плечам. Связка ключей так и осталась зажатой в кулаке.
Водитель автобуса открыл, наконец, заднюю дверь, и поддатые мужики вывалились на улицу. Увидев Сашу, крепко обнимающего до смерти испуганную Катерину, они не стали ни подходить, ни кричать что-либо, а просто ушли, негромко переговариваясь, и, как показалось Саше, с некоторым уважением посматривая в его сторону.
Катя вдруг подняла голову от Сашиного плеча и как-то странно посмотрела в его глаза.
— Катюш, ты чего. Испугалась? Они ушли. Всё хорошо, — продолжал говорить Саша, но Катя вдруг отшатнулась.
— Ты был не один, когда я позвонила?
Да что за черт! Фёдоров разозлился не на шутку. Что за матримониальные собственнические поползновения вдруг начались?
Стало сразу опять больно, больно и очень-очень обидно. Уже вроде бы все приговорили, и не раз, что у неё другой, что никаких надежд, что только дружба, не более! Да какое тебе, в конце концов, дело?!
— Да, не один. Но я же с тобой! — в голосе у Саши звучал вызов.
Катя как-то сразу сникла, погасла, словно отключили питание.
— Спасибо, что встретил, — ответила Катя чуть слышно. Они уже дошли до двора. — Спасибо тебе, Саш. Иди. Тебя ждут.
Фёдоров, не говоря ни слова, повернулся, пошел к своему подъезду и скрылся за дверью. В этот момент силы окончательно оставили его, лицо покрылось испариной, он начал белеть и тихо сполз по стене на ступеньку.
Внутри тлели, догорали синим пламенем последние остатки надежды на будущее, с беззвучным криком белыми пепельными хлопьями взлетели и опали, плавно кружась, его мечты — их не состоявшаяся свадьба, их не родившиеся дети, их не случившиеся совместные праздники.. Остался только белый пепел и чёрные угольки, рассыпающиеся с багровыми, напоминающие капли крови, искрами. Его только что прогнали. Второй раз.