Обречённые

— Это не то, что ты думаешь, — сказала я, преодолевая презрение к прикосновениям, чтобы потянуться и схватить Вельзевула за пальцы, медленно разматывая их с руки Кина и успокаивающе похлопывая Вельзевула, когда он опустил руку.

— Так ты не трахаешься с архидемоном? — спросил Кин, тут же вернувшись к женоненавистнической чуши, которую я привыкла ожидать от всех, кроме него.

— Не то чтобы это было твоё дело, но нет, не твоё. Меня никогда не интересовал секс. Ты же знаешь, — сказала, сурово напоминая о всех случаях, когда он предлагал себя в качестве отдушины для моей магии, источника, из которого могла бы питаться. Я никогда не принимала его предложения.

Кин искоса взглянул на Вельзевула.

— Ты уверена, что он получил эту записку?

— Он слышал, как я пою, — предложила в качестве объяснения, наблюдая, как на лице Кина проступает понимание. Он кивнул, словно всё вдруг обрело смысл.

Вельзевул фыркнул, скрестив руки на груди, и одна бровь поднялась.

— Почти уверен, что я не один такой. Мне просто хватило мужества это признать.

Кин ощетинился.

— Мне не нужно было слышать её пение, чтобы полюбить её, придурок.

Я закатила глаза, отступив, и оставила их препираться между собой. Они окликнули меня, но мне было совершенно всё равно продолжать этот разговор. Кин был поглощён своими глупыми

заявлениями

о любви ко мне, мыслями обо мне, что даже не мог понять, что нельзя любить то, чего не знаешь, а Вельзевул просто…

Вздох.

Похоже, мужчины всех видов были чертовски противны. Я не обернулась, чтобы посмотреть, попытаются ли они последовать за мной, продолжая спускаться по лестнице и стараясь казаться равнодушной всем, кого встречала. Прошли те времена, когда ценила их мнение обо мне, но старые привычки трудно сломать, а маску, которую я носила, было сложнее сбросить, чем хотела признать.

Я обогнула лестничную площадку двумя этажами ниже того места, где оставила Кина и Вельзевула. Резкий шёпот в классе матери заставил меня инстинктивно замедлиться. Мне не хотелось встречаться с ней лицом к лицу после того, как я сбежала из Трибунала; кровь и смерть вокруг были слишком сильны для меня в момент уязвимости.

Ярость, которую Ковен проявил к своим старейшинам, какой бы оправданной она ни была, привела к ужасной смерти, которая ужаснула меня. Мою тётю практически разорвали на части, её кожа была покрыта синяками и клочьями, ведьмы вымещали гнев всего, что они почти потеряли под её руководством и руководством остальных членов Трибунала. Это не мешало мне беспокоиться за свою мать, которая, по моему мнению, питала к своей сестре всю возможную привязанность и восхищение.

— И как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем Уиллоу снова начнёт вмешиваться в наши обычаи? Она уже вытеснила Ковенант и заняла их трон. Рано или поздно она начнет манипулировать Трибуналом в своих целях, — раздался знакомый голос.

Я узнал голос дяди Кина, Урии Пибоди, прижавшись к стене рядом с дверью, которую они оставили приоткрытой. Разговаривать на виду казалось глупостью, но поняла, что ему, вероятно, всё равно, что о нём думает Уиллоу. Те, кто выступал против неё и её образа жизни, всегда открыто заявляли об этом, настолько уверенные в своих убеждениях и действиях, которые они предпринимали в их защиту, что даже не задумывались, не являются ли они злодеями в своей собственной истории.

Они даже не задумывались, права ли Уиллоу.

— Вряд ли, совсем недолго, — сказала мама, но в её голосе не было той паники, что была у Урии. Меня не волновало, что она не сохранит место в Трибунале, которое получила после смерти моей тети; ее деловой тон шокировал меня.

Она всю жизнь боролась за это место, каждый день стремясь заслужить титул наследницы сестры. Она вбила это в меня, желая видеть от меня такую же преданность, хотя я и не желала быть её наследником. Этот титул мог достаться одной из моих сестёр, когда они подрастут, или моей кузине, мне всё равно.

— Тогда почему ты такая спокойная? Она сведёт на нет всё, ради чего мы трудились, — сказал Урия, его голос оставался тихим и тихим, хотя гнев нарастал.

— Расслабься, Урия, — мама вздохнула, и её каблуки нетерпеливо стучали по полу. — Кого, по-твоему, Уиллоу выберет представителем рода Эротов в Трибунале?

Я замолчала, и до меня дошло, что моя мать, веря в то, что сбудется, дошла до меня. Если настанет день, когда Уиллоу не согласится с тем, кого Наследники выберут своими представителями в Трибунале, вполне логично, что она подсадит друга, которому сможет доверить вернуть Красных этого Ковена к равновесию.

Она выберет меня.

У меня перехватило дыхание, когда я ещё сильнее прижалась к стене, вытаскивая книгу из сумки, чтобы сделать вид, что читаю, пока другие ученики, проходя мимо, с любопытством разглядывали меня. Опоздаю на следующее занятие, но мне было всё равно, я ждала их разговора.

Что Урия имел в виду, говоря о том, ради чего они работали?

Знали

ли они, как Наследники, о попытках предыдущего Трибунала?

— Марго ничем не лучше Уиллоу. Ты разве не видела, как она себя ведёт рядом с Уиллоу? — с усмешкой спросил Урия. — Из-за неё мы потеряли Итана.

Моё сердце ухнуло в пятки, осуждение в этих словах дало мне всю необходимую уверенность в том, что обо мне думают люди. Считали ли они, что я солгала, или им вообще было всё равно, что это произошло, не имело значения.

Важно было лишь то, что я для них совершенно ничего не значила.

— Она ошибается в своей преданности Уиллоу, но мы не можем винить её за то, что она жаждала мести Итану. Этот человек годами насиловал её неоднократно, — сказала моя мать, и я задыхалась, чувствуя, как всё внутри меня застыло.

Сложила ли она пазлы после Трибунала и поняла ли, что я всё это время говорила правду?

— Возможно, но Итан был нам полезен, Фрита. Без него мы не сможем провести ритуал связывания…

— Я выполнила свою часть работы. Пожертвовала своей дочерью ради общего дела, как того требовал Ковенант, даже зная цену. Итан, возможно, исчезнет и не сможет сделать это снова в будущем, но Марго уже связана. Утешайся тем, что Марго физически не сможет сделать то, чего хочет от неё Уиллоу, если она вытеснит меня.

Ритуал связывания?

Я засунула книгу в сумку, всем телом готовая бежать. Боролась с собой, пытаясь решить, стоит ли требовать ответов на вопросы, роящиеся в моей голове, или же обратиться к Уиллоу и поделиться тем, что узнала.