Обречённые

— Я не хотела, чтобы меня кто-то услышал, — сказала она хриплым, мелодичным голосом с ноткой извинения. В нём была охриплость, напоминающая мне страсть жарким летним вечером, напоминающая мне о благоухающем воздухе и скользких от пота телах.

— Я услышал тебя, певчая птичка, — сказал, делая ещё один шаг вперёд.

Женщина вздрогнула, словно я её ударил.

— Скоро ты разучишься меня слышать, — сказала она, обходя меня и опустив голову, пыталась пройти мимо, отчаянно ерзая всем телом, когда я потянулся к ней, и мои пальцы коснулись ее руки. Тут же отпрянул от прикосновения, не в силах понять, почему меня так волнует ее желание личного пространства. Она была ведьмой, тем самым существом, которое я веками презирал и строил планы на тот день, когда смогу наказать их так же, как наказали меня. Они заслуживали познать всю боль, которую приносит оставление позади, прожить жизнь без надежды в самом тёмном месте на свете.

Так почему же сама мысль о том, что она уже познала такую боль, на которую я считал себя неспособным после всех этих лет?

Нахмурился, прищурившись, увидев панику на её лице. В ней была безошибочно различима осторожность. Страх прикосновения.

Кто?

Я не стал озвучивать вопрос, засунув руки в карманы брюк, чтобы успокоить её. Она и так была так взвинчена. Следила за каждым моим движением, её тело было напряжено, словно ожидая нападения.

Её ноги были расставлены на ширину плеч, она была готова сражаться так же сильно, как и бежать. Одно это заслуживало моего уважения, ведь я знал, что она сделает всё возможное, чтобы выбраться из опасности, и что, вероятно, поклялась уничтожить любого потенциального нападавшего вместе с собой.

Тонус мышц её хрупкого тела лишь подтверждал это.

— Как тебя зовут? — спросил, наблюдая, как она провела языком по губе, чтобы увлажнить ее. Весь мой мир сузился до этого движения, моё тело напряглось от желания почувствовать этот влажный жар на губах. Я знал, что это должно быть следствием ее песни, этого влечения, настолько сильного и неестественного, что это не что иное, как её магия, пробивающаяся сквозь моё тело, пытаясь превратить меня в своего покорного слугу.

— Мое имя не имеет значения. Ты скоро обо мне забудешь, — сказала она, разворачиваясь на одном из своих высоких каблуков. Она двигалась в них как профессионал, несмотря на грязь под ногами, легко перешагивая через каменную стену, окружающую цветущий двор. Её каблуки цокали по каменному полу, когда она быстро шла, но не бежала. Не дала мне возможности испытать этот страх.

Оставив меня смотреть вслед таинственной женщине, гадая, как

кто-то

может её забыть.