На грани

Глава 3

г. Чикаго, бар “Козел Билли”.

Этот мерзкий приторный коктейль течет по моему лицу, капли падают с подбородка, а я не двигаюсь, потому что знаю: если пошевелюсь, то разнесу это место нахрен! Разобью стойку, переломаю стулья и заставлю каждого, кто глазеет на меня, пожалеть о том, что они вообще пришли сюда!

Подружка этой психопатки что-то говорит мне: я слышу ее голос, но не разбираю слов. Она бегает вокруг стола, сует салфетки, пытается вытереть меня. Я хватаю ее за руку и рычу: “Отстань”.

Салфетки не смоют то, что я чувствую.

Медленно встаю и встряхиваю футболку. Ткань липнет к телу, и я тяну за край, чтобы избавиться от гребаных розовых соплей на себе. Через секунду я стою в куртке на голое тело и в ярости кидаю футболку на стойку со словами: “Вот твои чаевые!”.

Девчонка кривит лицо, но мне плевать. Пусть передаст подружке мою реакцию, ведь с этого дня я не оставлю в покое эту маленькую лгунью! Она ответит за все, что сделала сегодня!

И не сделала тоже.

Хмыкаю, потому что ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время так хочу кому-то отомстить. Не избить до полусмерти и не “поставить на счетчик”, как обычно, а одним присутствием заставить молиться, чтобы я исчез.

Вылетаю из бара и смотрю по сторонам. Ночной Чикаго пахнет выхлопными газами, мокрым асфальтом и сыростью от реки, которая течет в двух кварталах отсюда. Я стою на тротуаре и пытаюсь прийти в себя, но не выходит. Внутри все горит, будто я глотнул не виски, а чистый спирт.

Эта…маленькая дерзкая лгунья вылила на меня коктейль! При всех! Она взяла бокал, посмотрела мне в глаза и медленно опорожнила его мне на голову! Я до сих пор чувствую, как сладкая, липкая жидкость течет по волосам под воротник!

Максим Золотов feat Нефть – Times Goes Right

Вздрагиваю от порыва ветра и собираюсь пойти домой, как вдруг замираю.

Лорен?

Она идет по Мэдисон-стрит в сторону запада, опустив голову, и даже с этого расстояния видно, как дрожат ее плечи.

Я должен уйти, но ноги не слушаются, ведь перед глазами возникает та страшная ночь с Хлоей.

Тогда я вернулся с боя и вспылил. Приревновал ее к коллеге. Он подвез ее домой, хотя она могла взять такси, и меня это взбесило.

Хлоя оправдывалась, но все становилось только хуже. Я швырял вещи, бил по стенам и орал так, что мой голос слышали даже на улице. Она не сдержалась. Могла, но не стала, потому что за год отношений со мной, ее терпение лопнуло.

– Ты трус, Кейден! – ее слова были тяжелыми и острыми, как камни. – Ты не способен на другую жизнь! На нормальную, черт подери, жизнь! Все, что у тебя есть – это яма! Вот и развлекайся с ней, а с меня хватит!

Я тут же обнял ее и попросил прощения, но она завизжала, чтобы я не прикасался к ней, и рванула к двери.

Дальше темнота, будто кто-то спустил на глаза занавес. Я слышал, как хлопнула дверь подъезда, как стихли ее шаги, но не пошел за ней. Думал – остынет, вернется и все будет, как раньше. Она всегда возвращалась, но не в тот раз.

Джонсон – фамилия мудака, отнявшего у меня самое главное в жизни – Хлою! И по иронии, та же фамилия у этой девчонки, которая сейчас идет по Мэдисон-стрит.

Я пришел в этот бар не случайно. Как и сейчас, ноги сами понесли меня за Лорен, когда она вышла из подъезда. Я держал дистанцию, прятался за припаркованными машинами, как гребаный сталкер. Ненавидел себя за каждую секунду этой слежки, но не мог остановиться.

Дура. Просто дура, и лгунья, и…

Вокруг темно, фонари горят желтым и мигают через раз, создавая уродливые тени. Где-то вдалеке сигналит машина, и ветер доносит обрывки чужого разговора: двое парней стоят у подъезда, курят и смеются, но мне плевать на них.

Я смотрю только на нее и злюсь. До чертиков и скрежета в зубах! Я должен ненавидеть ее. Я ненавижу, но все же продолжаю идти.

Лорен останавливается у перекрестка и смотрит по сторонам. Сперва налево, потом направо, снова налево. Машин нет, но она почему-то не переходит дорогу.

Не думай о ней! Это просто одолжение. Я делаю это ради себя…Чтобы очередной Скотт, мать его, не вылетел с дороги и не…

Заткнись, Кей, просто закрой рот!

Замираю за углом кирпичного дома. Краем уха слышу, как где-то наверху работает телевизор. Я опираюсь спиной о холодную стену и смотрю на девчонку, как завороженный.

“Мне плевать, мне плевать на нее…” – повторяю я раз тысячу, но внутри, где-то глубоко, под слоем злости и цинизма скребется то, что я похоронил вместе с Хлоей.

Страх – липкий, противный, знакомый до боли. Страх того, что моя история повторится.

Наконец, девчонка переходит улицу – на зеленый. Спокойно, даже не срываясь на бег. Я выдыхаю, сам не замечая, как задержал дыхание, оглядываясь, жду несколько секунд и следую за ней.

Я повторяю, как мантру, что мне все равно. Шепчу это, пока мы идем мимо закрытых кафе, потом мычу, когда позади остаются витрины с манекенами в неестественных позах. Громко говорю, переступая лужи, в которых отражается желтый свет.

Мне плевать на эту лгунью! Я только доведу ее до дома, и на этом все!

Через двадцать минут она, наконец, подходит к серому зданию с облупившейся краской на дверях и выцветшим номером над входом. Я знаю это место. Здесь живут студенты из университета, те, у кого нет денег на нормальное жилье.

Лорен открывает дверь, на секунду задерживается на пороге, будто хочет оглянуться, но потом передумывает и входит внутрь.

Я стою напротив, на другой стороне улицы, и смотрю на окна. На втором этаже загорается свет.

Наверное, это ее комната.

Запоминаю, где она живет, и решаю уйти. Быстро, незаметно, будто меня и не было.

Но не ухожу. Я стою под фонарем, задрав голову, и смотрю в ее окно.

Зачем?

Минута, две, пять.

Тишина. Только ветер гуляет по пустой улице и где-то вдалеке лает собака.

Вали отсюда, Харт! Не делай глупостей!

Я разворачиваюсь и иду домой – к своей пустой жизни, к тому дерьму, которое я сам себе создал. В лицо бьет ветер, но я не щурюсь.

Пусть дует, может, хотя бы это поможет мне одуматься.

Дома я сразу иду в душ. Встаю под горячую воду, но продолжаю дрожать. Смотрю, как розовая вода стекает в слив, смывая с меня коктейль и ее запах на пальцах. Я подношу ладонь к лицу и вдыхаю его, как чертов маньяк: ваниль, корица и ее влага. Странно, но они до сих пор со мной.

Она не отпускает меня. Проклятье!