На грани

Глава 12

г. Чикаго, “Северо-Западный университет”.

Наша встреча с ректором Ньюманом прошла как по маслу. Я прождал его два часа, сидя на полу перед кабинетом. Меня пыталась усадить на стул его секретарша.

Тина или Таня, не помню

. Но это стоило того, потому что мой план сработал.

Почти

.

Джон повелся на мое желание “сделать доброе дело” и мотивировать лучших студентов экскурсией по Парижу. Недавно как раз прошла Олимпиада по истории среди университетов нашего Штата, так что можно сказать – я попал в цель. А срочность объяснил горящим туром, который предложил мне мой знакомый из агентства.

Я выбрал Париж, потому что многие хотят там побывать. При этом он достаточно далеко, чтобы Лорен не грозила опасность.

“Я хочу извиниться перед ней, поэтому прошу взять ее с собой”, – такова официальная версия для ректора.

Правда не обошлось без малюсенького “но”: Джон не станет принуждать ее к поездке, если она откажется. В этом случае мои бабки, заработанные кровью и потом, прогуляет кучка улыбчивых очкариков из исторического клуба. И я не могу допустить этого.

В общем, мне придется лично проконтролировать разговор Лорен и профессора Гаррисона – ее преподавателя истории. И для этого нарушить обещание, данное себе этой ночью – не приближаться к ней.

Что я сейчас и делаю. Нахожу расписание ее группы на стенде, подхожу к двери и жду.

Опять.

Если я сам предложу ей, то она откажется. Сто процентов. Поэтому я нашел дурацкий предлог, чтобы постоять рядом.

Случайно

. На днях я швырнул в ее подружку футболку, облитую коктейлем, и теперь хочу вернуть ее назад.

Да, аргумент бредовый, а какой у меня выход? Все остальные поводы я перебрал по дороге сюда, и все как одна бьют мимо цели.

Главное, чтобы с Лорен ничего не случилось. Побыть придурком ради этого – не самая большая цена.

Пусть думает что хочет. Мне все равно.

Наверное.

Проходит пять минут. Из аудитории доносится восторженный вопль.

Надеюсь, где-то там радуется и она.

Я прислоняюсь к стене, как ни в чем не бывало, скрещиваю руки и смотрю в сторону. Двери распахиваются, первокурсники высыпают в коридор, а Гаррисон – невысокий седой мужик в сером костюме с широкой улыбкой, подходит ко мне.

– От лица нашего клуба, спасибо, мистер Харт. Это так неожиданно…

– Пустяки.

Я пытаюсь увернуться от его плевков, а потом вижу Лорен и натягиваюсь как струна.

Сегодня она заплела косу и выпустила пряди у лица. На ней белая футболка, обтягивающая грудь, и синие джинсы, в которых она была, когда я ласкал ее в своей квартире. Но сейчас в ее зеленых глазах появился опасный блеск. Она смотрит на меня, будто хочет порезать на части. Ее дыхание учащается, поза становится требовательной, как у учителя, вынужденного слушать нерадивого ученика.

Если бы я мог. Если бы все было иначе…Я бы прямо здесь проник в твои мягкие губки таким поцелуем, что ты забыла бы как дышать. Я бы похитил тебя, отвез домой и не выпускал из постели.

День. Два. Неделю. Сколько потребуется. И после каждого оргазма шептал бы на ухо: “Ты только моя”.

Но я молчу и участвую в войне, где каждый взгляд становится острее предыдущего.

– Зачем ты пришел? – строго спрашивает Лорен, выйдя из-за спины профессора.

Гаррисон не вмешивается и явно подбирает слова. Мы переглядываемся. Он кивает, подает мне знак, что предложил Лорен поехать с ними, и, судя по выражению его лица, она отказалась.

Катастрофа!

Делаю шаг к девчонке, но она отходит.

– А у вас, как я вижу, праздник? – спрашиваю ее, а потом перевожу взгляд на профессора.

Что ты стоишь, идиот? Помоги мне!

– Выиграли очередную олимпиаду?

Гаррисон открывает рот, чтобы мне подыграть, но Лорен говорит первой.

– А ты-то откуда узнал? В яме начали раздавать студенческую газету?

Ненавижу, когда со мной говорят таким тоном.

Я поджимаю губы и подхожу к ней снова, но она отходит еще дальше – к порогу кабинета.

– Решила поупражняться в остроумии? – мой взгляд становится строже, а голос ниже. – Сделай одолжение, используй для этого подружку, а не посторонних людей.

– Зачем. Ты. Пришел. Кейден? – снова спрашивает она, отделяя каждое слово.

– Вернуть свою футболку. Я оставил ее в баре, – говорю сквозь зубы.

– Ты хотел сказать – швырнул в лицо Эмили, мерзавец! – выпаливает она.

Я понимаю, что наш разговор не приведет ни к чему хорошему, если продолжится. Либо я сорвусь и начну бить стены, либо свяжу ее, а завтра сам усажу в самолет.

Хорошо, что в нашу битву вмешивается Гаррисон. Он встает между ней и мной, а потом поднимает руки.

– Давайте успокоимся! Прошу вас! Кейден пришел за заданием.

Я закатываю глаза, понимая насколько глупо это выглядит, но соглашаюсь.

Пусть будет задание.

–

Неужели? Ты решил поучиться для разнообразия?

– Напомни, что профессор Уолш сказал вчера? Или ты и его не слушала? – вспыхивают я.

– Что ты студент третьего курса?

– В точку.

– Ты лжец, Кейден. А еще трус!

Успокойся! Она нарочно выводит тебя!

Я делаю вдох, второй, говорю процессору, что мы встретимся позже, и устремляюсь к двери, заставляя Лорен отступать.

Когда створка с грохотом закрывается за мной, девчонка пугается и пятится к стене. И тут я понимаю, что перегнул с напором. Поэтому остаюсь на месте, чтобы не сделать еще большей глупости.

Вспомни, зачем ты здесь, придурок!

Оглядываюсь и возвращаю себе спокойный вид.

– Объяснишься?

– Легко, – ее голос дрожит.

Черт, только этого не хватало!

В ее глазах появляются слезы. То ли от страха, то ли от чего-то еще. Но Лорен все равно стоит на своем: держит дистанцию, старается выглядеть уверенно и реагирует на каждое движение новым шагом назад.

Если я не придумаю, как выпутаться…Как заставить ее поехать в этот гребаный Париж, то не защищу ее здесь, потому что не смогу всегда быть рядом.

Ладно…Полуправда лучше, чем ложь.

– Ты права, – срывается с губ. – Я трус. Твоя поездка в Париж – моя идея. Я узнал о ней от Гаррисона. Этим утром. И посчитал ее хорошей возможностью извиниться перед тобой за…реку и то, что вообще появлюсь в твоей жизни.

Лорен всматривается в мое лицо, будто хочет прочитать по мимике вру я или нет. Она не верит мне, я вижу, но через минуту молчания, наконец, перестает соревноваться со мной в жестокости.

Тем более, что у нее это очень плохо получается.