Они придут

Нет, все-таки нужно идти в свое отделение, возможно, выход там, она просто забыла. Вдобавок ничего похожего на входную дверь, лестницу или лифт здесь не было.

Войдя внутрь, Таня замкнула дверь на ключ. Если ее кто-то и преследует, запертая дверь его остановит, по крайней мере, хотелось бы в это верить.

В отделении было тихо. Впереди, на сестринском посту, горел свет, остальные лампочки тоже были включены, но освещение слабое, ночное. Ничего, главное, что оно есть.

Таня тихонько двинулась по коридору и остановилась возле двери палаты, где должна спать женщина, стращавшая ее ведьмой. Необходимо проверить. Возможно, у нее, Тани, с головой проблемы. Или она перепутала там, в морге.

Ведь могла Таня стать жертвой глупого розыгрыша! Или так поступают со всеми новичками, проверяют их выдержку? От этой мысли стало легче. Как она сразу не догадалась! Начала истерить, побежала, раскричалась. Стыдно.

Разумеется, сейчас медсестра войдет, а пациентка спит себе, подушку давит, и остальные тоже преспокойно почивают.

Вошла — и увидела пустую кровать, скатанный матрац, еще три одинаково необитаемых спальных места, древние тумбочки с перекошенными дверцами, раковину в уголке. Никаких признаков того, что еще недавно в палате находился человек.

Закусив губу, Таня проверила палату, в которой должны были находиться четверо мужчин. Должны были, и были недавно, но медсестру встретила все та же пустота.

«Они в морге, — отстраненно подумала Таня. — Скончались. Умерли. Вечером я говорила с мертвецами. А теперь совсем одна».

Нет, не одна. Есть еще Семенова, лютая ведьма.

Таня набралась храбрости, решила зайти, проверить.

Дверь в палату Семеновой находилась в конце простиравшегося перед девушкой коридора. Не успела Таня шагнуть вперед, как она открылась со скрипом, словно дверь старинного склепа в дешевом ужастике.

Застыв на месте, смотрела Таня, как в коридор выбралась старуха в белой ночной рубашке, доходившей ей до лодыжек. Седые волосы, босые ноги, дряблые руки — Семенова казалась обычной, но таковой все же не являлась.

Та женщина (мертвая или живая), которая пыталась предупредить Таню, оказалась права: Семенова и впрямь вставала, бродила по ночам. А значит, правда и то, что лучше не попадаться ей на пути.

Скрыться в одной из палат? Убежать из отделения? До поста добраться?

Выбор невелик.

Но даже такого маленького выбора Семенова Тане не оставила. Постояв минутку, вдруг вытянула перед собой руки, словно собираясь делать гимнастику, и помчалась вперед. Ничего комичного в этом не было. Шлепки босых ног, развевающиеся волосы, вперившийся в Таню взгляд — старуха неслась чересчур быстро, и Таня не успела среагировать. Заметалась, как ночное животное в свете фар, но так и не сумела спастись от ведьмы.

Старуха Семенова настигла свою жертву, прижала к стене, обхватив обеими руками за плечи. Лицо ее — отечное, мучнисто-белое, рыхлое — оказалось почти вплотную придвинуто к Таниному лицу.

— Не убежишь! Некуда тебе бежать! — прокаркала она хриплым, словно бы от долгого молчания, голосом.

Ее желтые зубы были близко к Таниной щеке, и девушке показалось, старуха сейчас укусит ее.

«Людоедка!»

— Что я вам сделала? Что вам нужно? Я всего лишь медсестра..

Старуха засмеялась.

— Никакая ты не медсестра, дурочка! Вспомни-ка хорошенько, разве ты училась в медицинском? Умеешь ставить капельницы и делать уколы? Разбираешься в медицинской тарабарщине? Да ладно бы только это, многие медики тоже не разбираются, мне ли не знать. — Она хмыкнула. — Но помнишь ли ты, как пришла сюда, облачилась в халат, уселась за стол, взяла книжку? Кто давал тебе указания, инструктировал, кто принимал на работу? Да ты ведь понятия не имеешь даже, где выход из здания!

Словно некая плотина прорвалась в Таниной голове после слов ведьмы, и правда — невероятная, невозможная! — стала изливаться мощным потоком.

Она права, Таня вовсе не медсестра, она продавщица в магазине одежды. Сколько себя помнила, всегда боялась врачей, больниц, один вид белого халата вызывал панику. Ей и в голову не могло бы прийти стать доктором или медсестрой! И да — Таня не знала, как попала сюда, в это отделение, почему сидела ночью в белом халате на сестринском посту, что делала в больнице.

— Но как же..

— Ты пациентка, — пояснила Семенова. — Лежишь сейчас в реанимации, врачи списали тебя со счетов, не надеются спасти. Девять дней назад тебя сбила машина, травмы сильные, несовместимые с жизнью.

— То есть это все не взаправду? Все лишь в моей голове? Вы нереальны?

Мысль принесла облегчение, но старуха, которая ненадолго ослабила хватку, снова стиснула плечи девушки.

— Нереальна? Вот уж нет! Тебе сказали, я ведьма, пожираю души. Не совсем так, но что-то в этом есть. Я очень даже существую — и выбрала тебя, потому что пришло мое время уйти на покой.

Таня не могла взять в толк, о чем она толкует. Выбрала? Для чего? Задать вопрос девушка не успела.

— Ты боишься больниц, но не помнишь причины своего страха: была слишком мала. Я объясню. Когда тебе было два года, ты попала в больницу и чуть не умерла. Родители сказали позже, была обычная операция по удалению аппендицита, но они лгали тебе: ничего обычного не было! В ходе операции доктора напортачили, у тебя остановилось сердце. Клиническая смерть. — Семенова скривила губы в ухмылке. — Она длилась дольше, чем это возможно, врачи прекратили реанимационные мероприятия. Ты умерла по-настоящему, понимаешь? Ты прошла по переходу, но тебя все же вернули.

При слове «переход» вспомнился жуткий коридор, ведущий в морг.

— Вернули? — спросила Таня. — Что это значит?

— Все эти годы ты жила в долг, милочка. Настало время расплачиваться.

— Чего вам от меня нужно? — выкрикнула Таня.

— Мне нужна ты, — просто ответила Семенова. — Ты займешь мое место. Я почуяла тебя сразу же, как только тебя привезли! Сообразила, что ты давно знакома со смертью, помечена ее знаком. И выбора у тебя нет. Всё, что нынче говорят обо мне, теперь скажут о тебе. Страх, который я внушаю, будешь внушать ты. Поверь, я не больше ведьма, чем ты, но все мы — слуги смерти.

Таня забилась, задергалась.

— Я не хочу! Пустите меня!