Страница 8 из 10
Мужчины, который пробыл моим мужем всего несколько часов, сожаления тоже касались. Я к нему не чувствовала того, что должно быть между супругами, но он дважды спас мне жизнь, и благодаря именно его щедрости я сегодня смогла позволить себе не только необходимое. Надеюсь, Люкир там грызет локти от бессилия.
Может, Эймон Ливингстон был моей судьбой?
Один раз он мог спасти меня случайно, но дважды… Или период романтических мечтаний меня все же настиг. Хоть и глупо грезить о том, кого уже нет в живых.
На постоялом дворе меня ждало разочарование.
– Свободных номеров нет.
– Но как…
В ответ на беспомощный взгляд парень, который занимался расселением, равнодушно пожал плечами и потерял ко мне остатки интереса.
– У меня есть деньги, – решила уточнить на случай, если произвела на него такое же впечатление, как и на работницу местной станции.
– По сверткам из самого дорогого магазина это понятно. Но номеров все равно нет. – Он махнул на меня рукой. Когда я побрела к выходу, еще добавил: – Ты бы не болтала про деньги, мало ли что? Осторожнее надо быть.
Вот мне и крыша над головой.
Сон наконец-то в кровати.
И пенная ванна сверху.
Едва не расплакалась от обиды. Бестолково потопталась перед каменным зданием, в котором мне не жить. И куда теперь?
Можно пойти поесть.
И пересидеть на станции, там есть места для ожидания.
Конечно, я буду выглядеть нелепо со своими покупками и это совсем не то, что я планировала, но бывало и хуже. Надо собраться и потерпеть. Комфортом смогу насладиться завтра, когда доберусь до места, которое станет мне домом на ближайшее время.
Решение было почти принято, когда рядом вежливо кашлянули.
– Комнаты не хватило, да?
Я вздохнула и обозрела благообразную старушку в цветастом платье.
– Можете не спрашивать, у них все занято.
– Что ты, деточка, я местная, – мягко рассмеялась собеседница. – За небольшую денежку пущу тебя на ночь к себе. Тебе крыша над головой, а мне прибавка к старческому содержанию.
Платье на ней было новым, в ушах поблескивали сережки, и выглядела пожилая женщина ухоженной. Наверное, сдача комнат приносит ей неплохой доход. По давним поездкам с родителями я помнила, что нам вот точно так же жилье предлагали, только тогда у нас были заказаны самые лучшие номера, а то и целые коттеджи. Сейчас же я ощутила небывалое облегчение.
– Да! Спасибо!
– Идем, милая. Здесь недалеко.
– Только мне выезжать рано.
Дом госпожи Этти правда оказался совсем близко – на соседней улице с вокзальной площадью. Выглядел он таим же милым и ухоженным, как и его хозяйка, вдобавок ко всему мне досталась отдельная комната, светлая и уютная.
Счастью не было предела.
Особенно когда я погрузилась в обжигающе горячую воду. Без пены, правда, но я брызнула немного духов. И, невзирая на южную духоту, отмокала целую вечность.
Старую одежду выкинула, и это стало отдельным удовольствием. Я давно успела возненавидеть заношенные тряпки. Стоило избавиться от них, как появилось чувство приятного освобождения. Будто бы все вернулось на круги своя. Стало так, как и должно было быть.
Приятная расслабленность затопила тело и пробралась в разум.
Думались всякие глупости.
Эймон Ливингстон красивый. И благородный. Может, он вовсе не совершал никакого преступления, просто помешал чем-то жрецам?
Выведать бы подробности.
Но зачем они, если мой муж все равно мертв?
Настроение померкло.
Ладно, доберусь до места, там видно будет.
С этим решением я выбралась из воды. Когда высушилась и оделась, увидела в зеркале почти прежнюю себя, только старше и какую-то измученную. Ничего, дальше будет лучше. Скоро все наладится. Но ободряющая улыбка, которую я послала своему отражению, получилась какой-то жалкой.
Впервые за время путешествия я оказалась по-настоящему одна и наконец смогла рассмотреть, что выдал мне господин Арран. Деньги. Много денег. После прозябания в нищете мешочек с серебром казался целым состоянием. Аж смешно с себя стало. И до кислого привкуса во рту жалко.
Документы на вымышленное имя. Их надлежало сжечь, как только доберусь до нового дома.
Несколько важных бумажек, которые мне понадобятся там еще до встречи с поверенным.
И два кристалла.
Я растерянно повертела их в руках.
Ничего не произошло.
К магии я и так подошла ближе, чем когда-либо хотела. Соприкасаться с ней еще теснее не видела смысла. Поэтому сунула кристаллы в кожаный чехол… и поняла, что вещей стало слишком много, а значит, нужна сумка.
Ее приобретением и занималась следующий час.
Хозяйка попыталась накормить меня супом, но я, хоть недавно и была голодна, так вымоталась, что на еду не осталось сил. Уныло помешала суп в тарелке… с удивлением обнаружила, что съела большой кусок пышного хлеба, извинилась и ушла спать.
Воде бы уснула мгновенно…
Но недостаточно крепко, чтобы не слышать шепотки под дверью.
– Точно тебе говорю, она ведьма!
В ответ что-то пробубнили.
– Не трогай ее…
Сон вернулся, но вскоре его прервал вой где-то неподалеку. Не похоже на волка. Вообще ни на что не похоже. Я выбралась из-под одеяла и подошла к окну. Город пребывал в мирной дреме, разве только ночная прохлада шевелила занавески.
Глаза слипались, но все же возвращаться в постель не хотелось.
Я присела на стул и некоторое время бездумно вертела в руках кристаллы, наблюдая, как лунный свет отражается в одном и заставляет светиться другой. В голове не бродило ни мысли. Происходящее напоминало странный сон наяву.
Ожидание.
Точно, ожидание чего-то.
Один из кристаллов светился, даже когда свет на него перестал падать. Словно маленький кусочек луны.
И не прекратил, когда я вернула его в чехол.
Слух уловил приближающиеся шаркающие шаги. Госпожа Этти ходила не так.
Я встала и растерянно застыла, не зная, что делать.
Дверь медленно открылась.
Серьезно?!
Девичий страх заставил отступить на шаг.
Блеклый свет луны охватил изломанную фигуру в проеме, отразился в заплывших чернотой глазах. От гнилостного запаха сделалось дурно. И я поняла, что бояться надо не за честь, а за жизнь.
Жуткий сон продолжался.
Существо, которое еще недавно еле двигалось, в один прыжок оказалось возле меня. В глубинах тьмы сверкнуло что-то алое.
Словно бы за меня действовал кто-то другой, я подхватила стул и с размаху двинула по голове ночной жути.