Страница 96 из 103
— А я слышала, что хотя Сергей и был способным, но брал хваткой и умением произвести впечатление. – Ася не жалела материнское самолюбие.
— Да кто ты такая, чтобы судить о нем.. Тварь! – Ольга Кирилловна теряла контроль.
— Это же вы убили Захара? – неожиданно спросила Ворожцова.
— Я.. е-го не у-би-ва-ла, – мгновенно успокоившись, ответила Лихоманова.
— А давайте мы его спросим, – нанесла Ася новый удар.
— У трупов есть одно неоспоримое достоинство, они не говорят, – усмехнулась женщина.
— Приведите Артемьева, – распорядилась Свистушкина.
Лихоманова занервничала, но, очевидно, сочла происходящее провокацией.
Сначала в комнату для допроса вошел Михаил Лаврентьевич с адвокатом. Ольга Кирилловна выдохнула: «Так я и знала!»
Когда дежурный доставил задержанного, это произвело сильное впечатление.
У Ольги Кирилловны случилась истерика. Она неестественно громко захохотала. Ее плечи поднимались и опускались, из глаз брызнули слезы, по лицу и груди пошли красные пятна, она пыталась что-то сказать, но никак не могла остановиться.
Ася встала, подошла к Лихомановой и влепила ей пощечину.
Ольга тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Взгляд приобрел ясность.
— Что вы пытались сказать? – спросила у нее Свистушкина.
— Я.. да.. Согласитесь, это реально смешно: мой никчемный муженек всю жизнь напрасно трясся от страха. Не на того я мужика ставку сделала! Кто бы мог подумать, что в робком милом мальчике Захаре окажется столько злости. Из нас могла бы получиться прекрасная пара.
— Анаконда сжирает самца после совокупления, ей тоже пара нужна только для определенных целей, но, в отличие от тебя, она не выдает себя за ужа, – сказал Артемьев с таким отвращением, что Лихоманова инстинктивно подалась назад.
Мужчины смотрели друг на друга. Во взглядах не было ненависти. Возможно, опустошенность.
Михаил Лаврентьевич, обхватив голову руками, застонал:
— Гадина.. Ты испоганила жизнь всем: мне, ему, Сереже.
Свистушкина прекратила допрос, который перерастал в мелодраму.