Эксперимент «Тринадцать»

62. Убит и погребен

Поселок вблизи Сихотэ-Алинского заповедника. Девятнадцатое – двадцать третье августа 1998 года

Меня тянули за руки. Глаза открыть не получалось. Где-то в глубине мозга крутилась на бешеной скорости раскадровка последних событий, приостанавливалась на какой-то картинке и неслась дальше. Хотелось тряхнуть головой, остановить это безумие, но сил не хватало.

Сознание пыталось зацепиться хоть за что-то реальное. Вот оно.. Четко услышал недовольный женский голос: «Идиотка, вечно попадаю в переплет!»

Невидимый барабан, прокручивающий киноленту, рассыпался.

Я застонал от боли в затылке. Ни вздохнуть, ни повернуться. Как будто лежал под руинами.

«Потерпи.. Осталось немного», – снова тот же голос.

Я был готов на него молиться, но не умел.

Удалось приоткрыть глаза. Вокруг спрессовалась темнота, лишь узкий луч ручного фонарика внушал надежду. Женщина стояла на коленях и сгребала с меня уголь. Выбилась из сил, передохнула минуту и принялась снова. Кое-как вытащила из-под завала, попыталась поднять.

Почувствовав свободу, я задышал полной грудью, жадно хватая воздух ртом, не замечая угольной взвеси.

— Тяжелый..

Ощупала. Рука горячая и уверенная.

— Ничего критичного. Слышишь? Жить будешь!

Не с первого раза у нее получилось загрузить меня в тачку. От боли я потерял сознание.

Пришел в себя днем на старой кровати. Обстановка спартанская, бедная настолько, что даже чистота не придавала комнате уюта.

— Очухался?

Женщина, чей голос вернул меня к жизни, стояла в проеме дверей. Худенькая, жилистая, суровая.

— Кажется..

— Попробуешь встать?

— Да.

Она подошла, помогла мне сесть. Я понял, что совершенно голый. Натянул простыню и стыдливо прикрылся.

— Одежда уже высохла. Сейчас..

Принесла рубашку и спортивные брюки.

Тело болело меньше, чем голова. Есть не хотелось. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Женщина заставила выпить травяной настой. Снова потянуло в кровать. Она помогла прилечь.

— У тебя травма головы. Чтобы оценить последствия, я задам несколько вопросов.

— Вы врач?

— Я просто давно живу. Помнишь свое имя?

— Артемьев Захар. А вас как зовут?

— Марина.

— Какое нынче число?

— Помню вечер девятнадцатого августа. Сколько я был в отключке?

— Сегодня двадцать третье. Расскажешь, что случилось?

— Нет. – Как я ни старался сохранять спокойствие, сердце защемило от обиды и горечи.

— У тебя же нет иллюзий? Понимаешь, что тебя убили и погребли в угольной куче? Сегодня весь день завозили новую партию топлива. Откопали бы к весне.

Понадобилось сделать над собой усилие, чтобы признать: она права.

— Если думаешь, что тебя искали, не тешь себя надеждами. Я не поленилась, сходила двадцатого утром на автостанцию. Уехали студенты. Кудрявый долговязый парень спросил, почему не едет Артемьев. Ваш преподаватель успокоил. Цитирую: «Утром Захар принял решение остаться, хочет завершить исследование. Заявление подписал, что берет за себя ответственность». – «А ты чего не осталась?» – обратился парень к фигуристой улыбчивой блондинке. Она объяснила, что с тобой здесь можно и на всю жизнь зависнуть, а у нее другие планы. В заповеднике считают, что практиканты убыли в полном составе. Извини, но лучше ты узнаешь об этом сразу. Я так понимаю, что блондинка – твоя подружка?

Я отвернулся, не в силах ни говорить, ни слушать.

Хозяйка не приставала больше с расспросами. Ушла на улицу.

Вечером Марина легла со мной рядом, и через пару минут я услышал ее ровное и спокойное дыхание. Утром она встала, оделась, захлопотала по дому. Увидев, что я проснулся, объяснила: «Кровать одна».

Через несколько дней я уверенно встал на ноги. Голова почти не кружилась. Настой творил чудеса.

— Захар, завтра я уйду в тайгу. Ты должен решить, как жить дальше.

— Можно с тобой?

— Если возьму, то вернуться до следующего лета не получится. Не торопись с решением.

У меня не было желания жить, но, как оказалось, и умирать не хотелось. На зоолога я поступал, потому что верил только животным. Встретив Олю, подумал, что ошибся: есть человек, который меня любит, ей можно верить. Вот итог.

«Никому никогда больше не поверю», – произнес я вслух.

— Запомни это. Никому и никогда!

— Я иду с тобой.

— А мне ты веришь?

— Нет. Что вы делали ночью в кочегарке?

— Воровала уголь.

— Вот как..

— Предупреждаю. Никто не знает, что ты у меня. Если пойдешь со мной, не рассчитывай на жалость. Слабым в тайге не место. Мне партнер по выживанию не нужен. Я справляюсь одна. Это понятно? Ты должен знать, мое слово – закон для тебя.

Я долго не мог уснуть. Марина отключалась сразу, как только голова касалась подушки. Завидное самообладание. Ее дыхание успокаивало, а запах дразнил. Ни духи, ни дезодорант, а естественный запах женщины. Тревогу сменило возбуждение. Она лежала на боку с краю узкой кровати. Мне впервые захотелось рассмотреть ее. Расстегнуть лиф, развернуть и подмять ее под себя, прижать так, чтоб у нее перехватило дыхание. Увидеть, как займутся румянцем щеки. Войти и обладать ею, наслаждаясь тем, как наливается и затвердевает женская грудь, как откликается ладное тело..

— Спи, или я закопаю тебя обратно.

Рано, еще до рассвета, мы покинули покосившийся дом на краю поселка.

Из тайги я вышел через год. Совсем другим человеком.