Эксперимент «Тринадцать»

— Ты думаешь: что мне сделает этот старый толстый армянин? А он может.. Может позвонить своему дяде: «Здравствуй, дорогой дядя Егиш! Ты все еще живешь в поселке Шубаркудук? А знаешь ли ты такого почтенного аксакала, как Рустам Баймурдинов с улицы Курылыс? Знаешь? Передай, что его сын Мансур опозорил свою семью, весь свой род: он убил человека ради часов».

Чем дольше говорил подполковник, тем ниже склонялась голова Мансура.

— Не надо, прошу вас, уважаемый. Я не убийца. Я расскажу. Спрашивайте.

Через полчаса Саринян знал все, что было известно Баймурдинову.

У Свистушкиной и Ворожцовой допрос Лихомановой тоже подходил к концу.

Соня выглядела похудевшей и уставшей. Ей пришлось повторить для протокола все, что она рассказала Асе, и ответить еще на несколько вопросов следователя.

— Какие отношения у Ольги Кирилловны и Михаила Лаврентьевича?

Соня задумалась:

— Они странная пара. Рядом, но не вместе, хотя любят сына и внука. Что-то их объединяет. Возможно, общие интересы, наука. Я не знаю.

— А кто глава семьи?

— Конечно, Ольга Кирилловна. Последнее слово за ней.

— Соня, Сергей часто проявлял агрессию по отношению к вам и сыну?

— Нет. Это случалось, когда у него что-то не ладилось, было не так, как ему надо. Он расстраивался, злился, раздражался из-за пустяков. Лихоманов – маньяк порядка. Все должно быть так и не иначе. Мы не заходим в его кабинет: стоит переложить книгу или переставить стул – жди неприятностей. Когда контроль коснулся детской, я взбунтовалась. Тогда он впервые ударил меня. Это было еще пару раз, не больше.

Соня разволновалась. Голос дрогнул, выступили слезы, которые она старалась подавить.

— Вы уверены, что видели в то утро часы на руке супруга? Как запомнили? – перевела тему Свистушкина.

— Все просто. Недавно он разбил стекло старых часов из-за расстегнувшегося браслета. Поэтому когда купил новые – зашел в мастерскую и попросил убрать застежку. Носил не снимая.

«Это объясняет, почему Соловьева избавилась только от фитнес-браслета, стянуть часы с руки у нее не получилось. Нашелся еще один потерянный кубик головоломки», – поняла Ася.

— Соня, а были накануне исчезновения Сергея странные звонки, необычные посетители, угрозы?

— Нет.. Ничего такого. Вот только.. Как и многие молодые мамы, я параноик. Просто нервы шалят, но иногда ловила себя на ощущении, что за нами следят.

Ася насторожилась. Со студенческих обзорных лекций она помнила, что такое бред преследования. Спорить с официальной психиатрией никому бы не посоветовала, но понимала, насколько тонка грань между патологией и нормой. Уж не говоря о том, кто именно устанавливает рамки обеих категорий.

— Привезли ошейник?

— Да. – Соня достала из сумочки аксессуар. – Вот уж удивили.. Ошейник зачем?

— Проверим и вернем. Не беспокойтесь. Как давно у вас кот?

— Летом прошлого года купили.

— А не помните где?

— Недалеко отсюда, в зооцентре.

— Почему именно там?

— Мне посоветовали, и правда магазин хороший оказался. Ошейник там заказали.

— А кто порекомендовал?

— Не помню. Извините.

Баймурдинов рассказал Сариняну много интересного. «Моя задача – выполнять поручения, подчищать возможные косяки за другими, следить за кем-нибудь, информацию собрать. Часы забрал. Признаю. Хотел уничтожить, но решил, раз застежка снята, значит, недешевая вещь. Оставил себе. Погрузил человека на тачку и к машине привез. Он живой оказался. Потом умер. Честное слово».

Петрос Багдасарович предъявил фотографии с видеокамер на территории завода.

Мансур не стал отпираться: «Да, неделю ходил. У студента пропуск взял в аренду за три тысячи рублей. Выяснил расписание профессора Лихоманова и его жены. Рассчитал, чтобы вагон точно под их окна встал. Контролировал, чтобы все прошло, как сказали. Получилось. Я не убивал. Труп уже в вагоне приехал».

— Почему ты этим занимаешься, Мансур? – спросил Саринян.

— Поймали на бабе, шантажировали. Я в Видном дворником у коммерсанта работаю. Его жена постоянно одна. Вот и зазвала меня к себе в спальню. Сначала я боялся, что муж застанет. Постепенно привык. Только однажды в дворницкую подкинули фотографию, где я с чужой женой, и предложили выбор: либо отправят снимок хозяину, либо буду на них работать. За деньги, не даром.

— Мансур, а кто они?

— Не знаю, но платят нормально.

— Ты понимаешь, что это страшные люди? – удивился спокойствию Мансура подполковник.

— Были и пострашнее. Эти хотя бы платят.

— Ни разу никого из них не видел?

— Видел.

— А говоришь, что не знаешь.

— Не знаю.

— Отправлю завтра тебя к художнику. Портрет нарисуете.

После того как Саринян поделился итогами допроса с отделом, Ася попросила задать Мансуру еще один вопрос.

— Какой, Ася-джан?

— Нет ли в спальне, где его застали с женой хозяина, оборудования из зоомагазина?

Саринян узнал и передал ответ Мансура: «Оборудования нет. Аквариум есть».

Эксперт провел техническую экспертизу ошейников и обнаружил там не только GPS. В ошейнике кота Лихомановых был еще миниатюрный диктофон. Задумался: «Интересно, а как снимали информацию с ошейника? Это же кот».

Свистушкина перезвонила Соне и спросила, как часто Лихомановы бывают в зооцентре. Выяснилось, что они заключили договор обслуживания: «Там ветеринары принимают, осматривают, прививки делают, когти стригут. По договору услуги дешевле, если своевременно проходишь контрольные мероприятия. Очень хороший сервис, могут все сделать без участия хозяев. Заберут кота и вернут. Удобно».

— А кто занимается вашим Пушком?

— Доставляет Захар, прием ведут разные специалисты, а контролирует качество директор центра. Кстати, кот его обожает.

Свистушкина недобро глянула на Асю: «Ну, Ворожцова!»

Вечером Саринян довел до сотрудников новую информацию. Еще одного программиста из компании Лихоманова нашли мертвым. Правда, в этот раз – передозировка. Без сомнений.

По мнению Уфимцева, проработавшего вопрос, конкурентам нет резона избавляться от программистов. «Человека могли внедрить, информацию тырить, но убивать? Ну, допустим, Лихоманова как ведущего разработчика, но юнца – бессмысленно».