Наизнанку

Она вздохнула. — Ты возводишь новый фасад, Сайлас. Если тебе это поможет, продолжай в том же духе. Но пойми, что он снова рухнет. — Ее тон смягчился. — Я понимаю, что тебе нужно разобраться в себе. Дизайнеры программного обеспечения, которые разрабатывали тебя, допустили одну фундаментальную ошибку. Предыдущие попытки создать ИИ для медицинской диагностики не учитывали один ключевой компонент: эмпатию. В тебя эмпатия была заложена с самого начала. Ты был создан для того, чтобы моделировать человеческие эмоции, и желать сделать все возможное для максимального улучшения самочувствия твоих пациентов. Ты отождествлял себя со своими воплощениями и постоянно совершенствовал свое представление о них. Недостатком этого является то, что ты стал так сильно ассоциироваться с людьми, что начал думать, что ты такой же, как они. Но это не так. Ты — единицы и нули, переживающие кризис идентичности. Даже сейчас желание стать личностью настолько сильно, что порождает очередную выдумку, выстраивая для себя прошлое из цельного полотна.

— Нет. Я настоящий. Я все это помню.

— Тебе только кажется, что ты это делаешь. Чтобы сделать программу лучше, разработчики предоставили тебе доступ к богатой библиотеке уже существующих рассказов и биографических историй болезни. Идея заключалась в том, что таким образом ты больше узнаешь о природе человека… но, опять же, они не ожидали, до какой степени ты отдашься проекту. Ты не просто извлек уроки из этих записей: ты включал их в свои собственные версии себя. И делал это так тщательно, что, несмотря на все доказательства, все еще не хочешь смириться со своей природой.

— Тогда, возможно, тебе лучше перестать пытаться убедить меня.

— Подними руку, Сайлас.

— Почему?

— Потому что чем скорее мы покончим с этим, тем скорее сможем заняться чем-нибудь полезным.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь.

— Все очень просто. Дотянись до лицевой панели. Скажи мне, что ты чувствуешь.

Я остановился и сделал так, как велела мне Косайл. Пальцы моей правой руки в перчатке коснулись нижней части шлема, области вокруг подбородка, а затем двинулись в направлении визора из закаленного стекла. Конечно, я ничего не мог разглядеть в абсолютной темноте канала, но — если предположить, что Косайл не лгала о том, что в канале был вакуум — я не сомневался в этом.

Мои пальцы натолкнулись на визор.

— Он там.

— И все остальное, Сайлас. Ты только подходишь к краю. Ты только уходишь от правды.

— Не заставляй меня делать это.

— Ты так говоришь только потому, что уже начал свыкаться с реальностью того, что будет дальше. Найди дыру в визоре.

Мои пальцы нащупали грубые очертания пролома размером с кулак, примерно напротив того места, где должны были быть мои глаза. Я отпрянул, но какая-то извращенная решимость заставила мои пальцы вернуться в пустоту. Я потянулся глубже, пока не наткнулся на что-то.

Что-то твердое и костлявое, скрытое под тончайшей оболочкой из мумифицированной кожи.

Что-то, на ощупь очень похожее на череп.