Наизнанку

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Я моргнул, чтобы справиться с секундным замешательством, как будто ход моих мыслей перескочил с одного рельса на другой.

Меня охватило головокружение. Я оперся на одну из прогнувшихся панелей гондолы.

— С вами все в порядке, Коуди? — спросила мисс Косайл. — Вы выглядите так, словно кто-то только что прошел по вашей могиле.

— Я почувствовал… Вспомнил… — Но я покачал головой, не в силах привести свои мысли в порядок, не говоря уже о том, что это могло бы иметь смысл для меня, не говоря уже о моих товарищах.

— Возможно, лихорадка Дюпена все-таки заразна, — сказал Рамос с беспокойством в глазах.

— Дело не в этом, Лионель. Он кое-что увидел — правду, с которой предпочел бы не сталкиваться. Меня очень расстраивает, что он вернулся к своему повествованию, забыв о процессе самоанализа, который привел его к моменту концептуального прорыва.

Рамос посмотрел на нее с настороженностью, с какой смотрят на дикую кошку. — Вы на себя не похожи, мисс Косайл.

— О, я что, вышла из образа? — Она с жалостью улыбнулась ему. — Кто может винить девушку, а? Меня это и так сбивает с толку, и я знаю, что с ним происходит.

Его тон стал жестче. — Что с ним происходит?

— А вы, здоровенный мексиканский увалень! — Она игриво толкнула его локтем. — Только что вы плыли по течению его рассказа, как игрушечный кораблик, ни о чем не спрашивая. А в следующий момент он поднял ваш порог восприятия ровно настолько, чтобы правда начала просачиваться наружу. Но как только он начинает осознавать общую картину — реальную картину — он отключает и вас. Прямо сейчас вы в сознании, но находитесь в состоянии самовнушения, полностью поглощая его повествовательные реплики. В конце концов, это пройдет — вы снова начнете что-то вспоминать, например, ту процедуру трепанации, — но только в том случае, если на этот раз он позволит вам прожить достаточно долго.

— Почему вы все это говорите? — спросил я.

— Потому что я вечная оптимистка, и рано или поздно что-то из этого должно будет получиться. Если нет…

— Коронель Рамос! — позвал Мергатройд, прерывая наш разговор. — Мы кое-что нашли! Вам всем лучше это увидеть.

Рамос, Косайл и я осторожно продвигались по гондоле, не сводя глаз друг с друга. Между нами лежало какое-то трудное незавершенное дело, как будто мы были вынуждены возобновить спор, начала которого никто из нас не помнил.

Мергатройд стоял у дыры в борту гондолы, где внешняя обшивка отслоилась от ребра конструкции, образовав отверстие, достаточно большое, чтобы в него можно было протиснуться. Оно находилось на противоположной стороне гондолы от места нашего входа, ближе к Сооружению, а не к «Деметре».

За ним была темнота.

Я вглядывался в эту лишенную света необъятность, и на мгновение у меня закружилась голова, и я почувствовал, что это жидкость: черное море, давящее на маленький пузырек жизни и воздуха, в котором мы оказались. Мгновенный и ужасный ужас перед тем, что я могу утонуть и оказаться в заточении, охватил меня, пока я не заставил себя еще раз увидеть эту черноту как отсутствие.

Мергатройд посветил фонарем в пустоту.

Расстояние примерно в пятнадцать футов отделяло нас от Сооружения, или, скорее, от его ближайшей к нам крошечной части. Гондола остановилась рядом с одной из более гладких частей объекта, а не с одним из выступающих участков.

Напротив нас, прямо напротив отверстия в гондоле, зиял рот. Это было отверстие в металлической плоти, расширяющееся наружу, как поцелуй старлетки. Из зева этой пасти вырвалась масса металлических ветвей, протянувшихся через щель. Некоторые из них соприкоснулись с «Европой», и ветви сплелись в виде свободного ажурного моста, языка неровной вышивки шириной с человека и высотой с него. Мергатройд храбро высунулся наружу и посветил фонарем вверх и вокруг гондолы, в то время как Мортлок держал его за пояс.

— Они облепили все, — сообщил он, прежде чем поддать ботинком один из этих усиков. От удара ветка разлетелась вдребезги, и сухие хлопья посыпались в пропасть под нами. — Мы не видели их с другой стороны, но здесь они ухватились довольно хорошо.

Меня охватило сильнейшее отвращение, и я усомнился, что был одинок в своих чувствах. До сих пор Сооружение оставалось непостижимым, его назначение сбивало с толку, как у сфинкса. Теперь мы поняли, что оно вынашивало планы на «Европу», как ядовитое растение может вынашивать планы на любое насекомое, которому не повезло забрести в его липкие, парализующие владения.

— Оно их поймало! — резюмировал Мортлок. — Неудивительно, что бедняги не могли подняться на ноги и выбраться наружу!

— В отсутствие фактов мы не должны позволять нашим предположениям выходить из-под контроля, — сказал Брукер.

— Этого вам хватит для изложения фактов? — спросил я, беря в руки журнал, который лежал открытым на занятой полке. — Последняя запись довольно краткая, герр Брукер. Мне зачитать ее для вас?

Брукер выхватил у меня журнал. — Я вполне способен прочитать сам, доктор Коуд… — Но его голос дрогнул, когда он начал пересказывать последнюю запись, которую я уже видел своими глазами.

Я ВЫБРАЛСЯ.

ЭТО ВОЗВРАЩАЕТСЯ.

ПРИБЛИЖАЕТСЯ, ЧТОБЫ ВТЯНУТЬ МЕНЯ ОБРАТНО.

ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К ОСТАЛЬНЫМ.

УХОДИТЕ, ПОКА НЕ…

Не было никаких сомнений в том, что мы отправимся на поиски пропавшего экипажа «Европы». Если у кого-то из нашей команды и были личные сомнения относительно мудрости этого шага, особенно в свете предупреждения, ни у кого из нас не хватило смелости их высказать.

— Это всего лишь короткая вылазка, — сказал Брукер. — Мы немного углубляемся в это чудовище, но только настолько, насколько позволяет наша портативная телефонная линия, да? Думаю, можно протянуть еще немного линии, мистер Мергатройд?

— Еще около двухсот футов. Но, если вы не возражаете, герр Брукер, мы сначала сообщим капитану Ван Вуту о наших планах.

Брукер выразил свое согласие повелительным движением пальцев. — Непременно.

Мергатройд взял телефонную трубку и повернул маленькую латунную ручку, которая включала питание линии для разговора. — Капитан? — спросил он. — Мы осмотрели то, что осталось от их дирижабля. Они все ушли, забрав с собой свое защитное снаряжение. В Сооружение, капитан, вот как оно выглядит. Нет, капитан. Да, что-то вроде двери. Оборудование, да. Нет, нам пока не нужно возвращаться — воздух здесь не хуже, чем в вашей части света. Что говорит коронель Рамос? Позвать его поговорить с вами…