Страница 45 из 65
Способ проникновения в квартиры грабители выбрали оригинальный, хотя еще до революции банда домушников в Ростове-папе его уже успешно использовала (покуда жители про этот способ не прознали и сделались осторожными и очень подозрительными). Способ заключался в следующем: один из трех бандитов, самый молодой, начинал жалобно мяукать под дверью выбранной к налету квартиры, а двое других стояли по бокам от входной двери. После нескольких безотрадных и рвущих душу мяуканий — а это у парня очень даже похоже получалось — сердобольная хозяйка или ребенок открывали входную дверь, чтобы пожалеть бедного несчастного котенка: взять в дом или дать ему блюдце молочка, погладить — да просто сказать ласковые слова. Грабители же на сострадание и рассчитывали. Они неожиданно врывались в квартиру, находящиеся в ней хозяева, преимущественно домохозяйки, старики и реже дети, связывались, запирались в туалете или на кухне, после чего из квартиры выносилось все ценное, что можно было продать, и преступники благополучно скрывались. Таким способом были ограблены восемь квартир, включая квартиры второго секретаря городского комитета партии товарища Карима Минибаева, заведующего одним из ведущих отделов Министерства финансов республики Геннадия Скорохватова и заслуженной артистки республики Заримы Низамовой-Залихватской.
Как старший лейтенант Гапоненко додумался посмотреть по карте на места ограблений, и почему к нему пришла такая дельная мысль — точного ответа на расспросы он дать не сумел, сослался на интуицию. Но факт заключался в том, что оперативник Федор Гапоненко взял карту, посмотрел, какие дома и на каких улицах были ограблены, и пришел к выводу, что грабежи происходят по часовой стрелке. То есть преступники, не мудрствуя лукаво и выбирая объекты для грабежа, тоже пользуются картой города и его районов и грабят дома на главных городских улицах один за другим по часовой стрелке. Следующей, судя по расчетам оперуполномоченного Гапоненко, должна была быть ограблена квартира в двухэтажном доме по улице Маяковского, что отстоял от дороги за сквером. Дом имел два подъезда, поэтому засаду оставили в обоих: на чердаке и в подвале засели милиционеры, для того чтобы не дать уйти бандитам, если все-таки они сунутся.
Два дня милиционеры сидели в засаде, вероятно изнывая от безделья и тоски (а может, напротив, радуясь выпавшей на их долю необычной службе). На третий день в первый подъезд дома уверенно вошли трое молодых людей. Поднялись на второй этаж. Один из бандитов, оглядевшись, приблизился к двери и стал протяжно мяукать. Получалось у него очень жалостливо и убедительно. Каждый, кто слышал подобные стенания, полагал, что они принадлежат бездомному котенку, замерзающему на холоде или промокшему под дождем, настоятельно выпрашивающему человеческого участия. Где-то минуты через две дверь приоткрылась и в образовавшийся проем высунулась старушечья голова.
— Это кто у нас тут так жалостно мяучит? — ласково поинтересовалась старушка, оглядывая пол лестничной площадки подслеповатыми глазами. — Куда же ты запропастился, бедненький?
— А мы здесь, бабушка, — произнес тот, что мяукал, и дернул на себя входную дверь квартиры.
Бабушка негромко опасливо ойкнула, едва не вылетев от толчка на лестничную площадку.
— Давай внутрь, бабушка, — распорядился бандит. — Пока мы тебе синяков не наделали.
Парни втолкнули старушку внутрь квартиры и вошли. Но прикрыть за собой дверь им не удалось. Милиционеры, сидевшие в засаде, ворвались следом в квартиру и наставили на них револьверы:
— Стоять, не двигаться. Руки вверх!
Налетчик, вошедший в квартиру первым, попытался бежать: в несколько шагов пересек комнату и устремился к окну, но тут прозвучал выстрел. Раненный в плечо преступник упал на пол и дико завопил, а двое остальных тотчас подняли руки.
— Не стреляйте!
Налетчики безо всякого сопротивления позволили надеть на себя наручники, после чего их отвезли в отделение милиции. Так была обезврежена в городе еще одна банда..
Когда отчет о задержании преступников попал на стол начальника УГРО города подполковника Фризина, тот внимательно прочитал его, немного подумал и, не поленившись, направился в центральное отделение милиции. Там он перекинулся парой слов с начальником отделения и велел вызвать к себе старшего лейтенанта Федора Гапоненко. Когда тот явился и отрапортовал, подполковник Фризин, оглядев его с головы до ног, задал ему один-единственный вопрос:
— Как ты, старлей, додумался до того, чтобы глянуть на карту? Надоумил кто или сам допер?
— Честно? — посмотрел на начальника уголовного розыска оперуполномоченный Гапоненко, не очень-то и представляя, что следует отвечать.
— А то как же? — на полном серьезе произнес подполковник Фризин и посмотрел старшему лейтенанту в глаза.
— Не знаю, что вам и сказать, — не очень твердо ответил оперуполномоченный Федор Гапоненко. — Мне как будто кто-то из-за плеча шепнул. Дескать, делай так-то и так-то. — Он немного помолчал, затем добавил: — Интуиция сработала, наверное.
Абрам Борисович еще какое-то время смотрел на старшего лейтенанта, затем молча поднялся и вышел из кабинета. Его лицо оставалось непроницаемым — совершенно было непонятно, какое решение он принял в отношении Федора Гапоненко. А через два дня пришла бумага о переводе оперуполномоченного центрального городского отделения милиции старшего лейтенанта Ф. И. Гапоненко оперуполномоченным в отдел по борьбе с бандитизмом городского Управления МВД. В этот же день бумага была принята к исполнению.
* * *
Негромко постучав для приличия в дверь, Федор Гапоненко с каким-то неясным предчувствием вошел в кабинет майора Щелкунова, где, кроме самого начальника, присутствовали еще капитан Рожнов и лейтенант Кац. Ощущение представлялось смешанным: то ли ожидать поощрения, то ли какого-либо взыскания. С наградами всегда сложно, а вот с наказаниями попроще. У начальства всегда отыщется причина, за что можно задать подчиненному трепку.
Однако вопреки ожиданию не случилось ни того, ни другого. Но неопределенность присутствовала.
— Я совсем недавно отобедал в нашей столовке, — сообщил вошедшему капитан Рожнов и спросил: — Ну-ка, скажи, чего я ел?
— А я почем знаю? — вскинул в удивлении брови Федор Гапоненко, не ожидая от старшего товарища подобного вопроса и прикидывая в уме, не подвох ли это какой-либо. — Я что, тебя нюхать, что ли, должен?