Страница 41 из 65
— И ты станешь стрелять в человека? — задала она вопрос, ответ на который Полыхаев себе уже дал.
Николай задумчиво посмотрел на Эльвиру, ее наивность поражала. Усмехнувшись, произнес:
— Если этот человек прижмет меня к стенке, то иного выхода не останется, как пристрелить его.
Больше по поводу пистолета Эльвира Бариева вопросов Николаю не задавала.
Полыхаев собрал пистолет, бережно завернул его во фланельку и положил в ящик стола. Потом посмотрел на Эльвиру и спросил:
— Ну, как все прошло?
— У него имеется тайник. Прямо в зале находится, — не пожелала Эльвира вдаваться в подробности свидания с клиентом. — Так вот: там стоит стол. В ножках стола спрятаны драгоценности, — она показала колечко с бриллиантом, — возможно, что именно такие. Ножки стола отвинчиваются. Внутри ножек имеется пространство, где Казарян хранит свои драгоценности..
— Он тебе кольцо, что ли, подарил? — угрюмо поинтересовался Николай. — И за какие такие подвиги?
Уверенно выдержав строгий взгляд сожителя, Эльвира произнесла:
— Нет, это кольцо лежало на комоде, вот я его и взяла. Он не возражал.
— А про тайник тогда откуда знаешь?
Пожав плечами, пояснила:
— Он мне сам о нем обмолвился. Даже не знаю почему, может, похвастаться захотел. С мужиками такое случается.
— Ты чего-то недоговариваешь.. Ладно, не хочу встревать. Слепки с ключей сняла? — задал следующий вопрос Николай.
— Вот, — достала Эльвира из сумочки коробочки с пластилином и положила их перед Полыхаевым.
— А фотографии сделала? — спросил он.
— И фотографии сделала.. — Эльвира отдала фотоаппарат и пристально посмотрела в глаза Николаю: — И что ты на это скажешь?
— Молодец, справилась, — буркнул Полыхаев и отвернулся.
* * *
Отдав глухонемому Сазонычу слепки на изготовление ключей, а в фотографическую мастерскую пленку на распечатывание фотографий, Николай стал наблюдать за семейством Казарян. Проживала чета на улице Гоголя неподалеку от Лядского сада. Место тихое, спокойное, прохожие встречались нечасто. Большей частью свои: кто-то из жителей домов — домохозяйки или граждане пенсионного возраста (все остальные в садике, школе или на работе) — выйдет в ближайший гастрономический магазин за продуктами или просто подышать свежим воздухом, а то и поразмять старые косточки.
Слежка за Казарянами показала, что утром в половине девятого за Фрунзиком Рубеновичем приезжает «Победа» и отвозит его на работу. А привозит назад уже в седьмом часу. Супруга покидает квартиру не раньше половины одиннадцатого и возвращается когда в районе четырех часов дня, а когда и в три. Так что с одиннадцати до трех квартира оставалась совершенно пустой. Это и было то самое время, чтобы наведаться в квартиру желтого дома на улице Гоголя и выпотрошить тайник.
Оставалось сделать подходящий грим. С его составом Николай мучился несколько дней. Не удавалось скопировать лишь цвет кожи и глаза. Он размешивал краски, экспериментировал, создавал тени, полутона, но все без толку! Дело пошло после того, как Полыхаев в основу грима применил вазелиновые масла. Кожа у Казаряна смуглая, а потому в румяна для смуглой кожи он добавил еще темную краску, получился цвет, который смотрелся более гармонично, а глаза пришлось малость подкрасить и затемнить.
Представ в образе Казаряна, Николай спросил у Эльвиры:
— Ну как я в образе твоего поклонника?
— Слушай, если бы я не знала, что это ты, я бы ни минуты не сомневалась, что вижу перед собой Казаряна, — такими словами отреагировала Эльвира на образ Фрунзика Рубеновича. А когда он прошелся мимо и глянул на нее жгучим взглядом, она даже отшатнулась: — И никакой он для меня не поклонник, я уже тебе говорила. Не нужно донимать меня необоснованной ревностью.
В начале декабря, в середине рабочей недели, в ненастный пасмурный день Николай Полыхаев в образе Фрунзика Рубеновича Казаряна прибыл на улицу Гоголя и стал подходить к историческому зданию, некогда принадлежавшему купцу Чукашеву.
Под ногами хрустел свежевыпавший снежок, дышалось легко, и городской шум здесь практически был неслышим. Николай, никем не замеченный (на всей улице вообще не было ни единого прохожего), вошел в нужный подъезд, поднялся на второй этаж и легко отомкнул замки на двери квартиры Казарянов изготовленными со слепков ключами — у глухонемого Сазоныча действительно были золотые руки. Войдя в квартиру, Николай на всякий случай прислушался — нет ли кого, — после чего прошел в зал. Середину просторного помещения занимал стол, тот самый, про который говорила Эльвира. Николай аккуратно, стараясь не шуметь, поставил его набок и стал отворачивать у него ножки. Последовательно, одну за одной. Вывернув все четыре, он увидел, что ножки стола внутри полые и заполнены почти до самой резьбы ювелирными украшениями, преимущественно золотыми. Имелись украшения и с камушками, явно дорогими, то бишь драгоценными. Рассматривать драгоценности Николай не стал — для этого еще будет время, — просто брал одну ножку за другой и высыпал ее содержимое в свой кожаный портфель. Когда тайник был опустошен, Полыхаев решил осмотреть комод на наличие в нем денег и сберегательных книжек. Следует проверить еще в спальне, почему-то все состоятельные люди любят хранить значительные суммы денег в белье. Когда Полыхаев открыл ящики комода и приступил к их осмотру, то услышал легкий шум. Он не придал этому значения, поскольку нашел в одном из нижних ящиков пачки денег, которые также стал складывать в портфель. Когда Николай начал осматривать верхние ящики комода, то неожиданно услышал мужской голос:
— Марине?