Страница 39 из 65
Глава 11. Простите, я ошиблась кабинкой
Наконец осень всецело вступила в свои права. Природа задышала холодом. Кроны стряхнули с веток бордовые и золотые сарафаны, и деревья, оголившись окончательно, стыдливо жались вдоль дорог. На тротуарах и в скверах оставался ковер из опавших листьев, который старательные дворники собирали в большие рыхлые кучи, чтобы учинить над ним расправу, как если бы затаили на него какую-то обиду.
По утрам проявлялся морозец. Тонким стеклом подмерзали лужицы, напоминая крохотные озера. Настроение приправлено щепоткой грусти, при котором хочется безвылазно сидеть дома и читать какую-нибудь интересную книжку, уносясь в выдуманную жизнь и забывая о настоящей.
Денег было достаточно, чтобы достойно проживать лет восемь-десять, практически ни в чем себе не отказывая. А если озаботиться тем, чтобы продать драгоценности, то этот срок увеличится еще лет на двадцать безмятежной легкой жизни. Правда, как реализовывать ювелирку, окончательное решение принято еще не было. Но с парочкой ювелиров, не брезгающих скупкой краденого, Николай был шапочно знаком.
Конечно, можно было бы затаиться лет эдак на семь, а то и на все десять и жить себе, в ус не дуя. А чтобы не навлечь на себя любопытство милиции и не угодить под внимание бдительных соседей, можно было устроиться на какую-нибудь необременительную работу, не требующую ни физических, ни умственных затрат. И уж тем более ночных смен и разного рода авральных и сверхурочных работ..
Но то, что задумал Николай — обеспечить себя и Эльвиру до скончания века, включая небольшой домик на побережье теплого моря, — реализовалось пока лишь отчасти. Бросать начатое, тем более что оно столь благоприятно складывается, было, по крайней мере, неразумно. Поэтому в один из слякотных ноябрьских дней Эльвира, достав из потайного местечка духи Miss Dior, мазнула ими за ушами и чуть повыше груди и, помахав Николаю ручкой, отправилась на очередную «охоту». Решено было вновь использовать удачно опробованный на Евгении Степановиче метод. То есть Эльвира снова должна войти в обеденное время в одну из кабинок ресторана «Славянский базар» (естественно, не в ту, что, будучи богатым мужчиной, посещал обычно заместитель начальника Управления торговли товарищ Шурыга) и сделать вид, что ошиблась. Ну а дальше — как сложится..
Так оно и произошло. Эльвира хозяйским жестом приоткрыла тяжелую портьеру и вошла, после чего, напустив на себя удивление, а затем и разыграв, будто испытывает неловкость, начала смущенно извиняться. Мужчина со жгучими глазами, сидевший за столом, не сводил взора с Эльвиры, а когда она предприняла было попытку выйти — решительно остановил ее.
— Останьтесь, прошу вас, — произнес он очень убедительно, и его темные глаза едва не прожгли девушку насквозь.
— Простите, я ошиблась кабинкой, — вновь принялась за извинения Эльвира, на что мужчина со жгучими глазами изрек:
— Нет, вы не ошиблись. — Он быстро поднялся со стула, вышел из-за стола, отодвинул второй стул, стоявший напротив него, и повел Эльвиру к нему. — Присаживайтесь, прошу вас..
Эльвира Бариева, продолжая искусно выказывать сковавшую ее неловкость, не торопилась принимать приглашение. Ведь мужчины как думают? Если женщина сразу согласилась на его предложение, значит, она из разряда доступных, что не предполагает в дальнейшем чрезмерного уважения и подобающей тактичности.
После более настойчивых уговоров, в которых мужчина со жгучими глазами проявил себя самым изысканным дипломатом, Эльвира наконец присела на предложенный стул.
— Чем вас угостить?
Молодая женщина слегка пожала плечами:
— Я ведь пришла сюда кофе попить.
— Он непременно будет. Тогда я что-то возьму на свое усмотрение, договорились? Ну и вина, конечно! За знакомство.
Эльвира едва заметно кивнула.
— Вот и хорошо. Официант! — раздвинул мужчина портьеру.
Когда подлетел официант, брюнет сделал заказ, потом сел за стол и произнес:
— Позвольте представиться: Казарян Фрунзик Рубенович.
— Эльвира, — представилась в свою очередь девушка и протянула дощечкой узкую ладошку. Фрунзик Рубенович ее почтительно пожал.
Девушка ему положительно нравилась, и Казарян очень хотел провести остаток вечера в ее обществе. Поэтому не забывал подливать крепленого вина в ее глубокую рюмку, полагая, что Эльвира вскоре опьянеет и станет сговорчивее (не ведая, что от нескольких рюмок вина она не потеряет самообладания и даже, напротив, станет куда более осмотрительной). Казарян рассчитывал пригласить Эльвиру к себе, благо что супруга отсутствовала.
Эльвира правильно прочитывала его горящие взгляды, что он бросал на ее грудь и ноги; осознавала, для чего он старается напоить ее, и аккуратно подыгрывала — весело смеялась в ответ на его шутки, выпивала любезно подлитое вино, и когда он пригласил ее к себе домой, она, будто бы пьяненькая, улыбнулась и громко воскликнула:
— А поехали!
Расплатившись с официантом, товарищ Казарян, начальник отдела снабжения республиканского треста, взяв Эльвиру под локоток, вышел из ресторана. Фрунзик Рубенович до того был увлечен новой знакомой, что не заметил, как за ним пристально наблюдает один из сотрудников республиканского треста «Росглавхлеб», некто Семен Проскурняк, также любивший обедать в ресторане «Славянский базар», что расположился на улице Международной.
Трестовская «Победа» терпеливо поджидала у самого входа. Фрунзик Рубенович галантно открыл дверцу Эльвире, помог ей разместиться, после чего сел сам. Машина домчала до дому быстро, благо что было совсем недалеко. Отпустив служебный автомобиль, Фрунзик Рубенович предложил Эльвире взять его под руку и повел ее к своему подъезду. Пока шли, никто им не повстречался (Казарян не то чтобы опасался, что его кто-нибудь заметит с незнакомой девушкой и доложит об этом его жене, — просто не хотелось участвовать в очередном домашнем скандале). Только какая-то старушенция, которой в обед стукнет сто лет, покосилась в сторону идущей пары и тотчас отвела взгляд.
Дома Фрунзик Рубенович первым делом позвонил на работу и сказал, что у него появились неотложные дела и сегодня на службу он более не вернется. После чего достал бутылку коньяку и принес из кухни вазу с фруктами и шоколадными конфетами.
— Эльвира, давайте теперь закрепим наше знакомство? — предложил Фрунзик Казарян, разливая коньяк по рюмкам. — Так положено! Надеюсь, не возражаете?
— Я не против, — улыбнулась Эльвира и взяла рюмку будто бы не очень твердою рукою.