Страница 31 из 65
Глава 9. Один богатенький в «Славянском базаре»
Фотографический аппарат купили в универмаге на улице Баумана. Это был лучший универсальный магазин Казани, который многие жители города по примеру Москвы называли ГУМом. А поскольку улица Баумана — это центр города, то и товары в этом магазине были более широкого ассортимента, нежели в иных районных универмагах. Назывался фотоаппарат «ФЭД». И был он весьма популярен у фотолюбителей самых разных возрастов. Эльвира Бариева быстро научилась с ним обращаться и, помимо прочих фото, наделала с десяток фотокарточек Николая Полыхаева в фас и профиль. Ну так, ради развлечения и приобретения нужных навыков. Поначалу у Эльвиры были проблемы с наводкой на резкость, но уже при второй зарядке пленки трудностей в этом деле не наблюдалось. С принадлежностями фотографического дела — фотоувеличителем, фотобумагой, бачками, красными фонарями, проявителями, закрепителями и прочим фотографическим инвентарем — решили голову себе не морочить: отдавали проявлять пленку и печатать фотокарточки в фотомастерские. Причем не в одну и ту же, а в разные. Для конспирации.
— Это чтобы нас не запомнили. А если будем заказывать карточки в одной и той же мастерской, то примелькаемся и обслуга нас запомнит. А это нам совершенно ни к чему, — доходчиво объяснил Эльвире свое решение Николай.
Несколько самых удачных фотографий Николая Эльвира — похоже, девушка не на шутку увлеклась фотографией — поместила в рамочки и повесила на стенку. Не в комнате коммуналки, а в половине дома с отдельным входом, что они сняли (вернее, взяли в аренду) в Академической слободе. Две комнаты с небольшой кухонькой и сенями-прихожей — это много лучше двенадцатиметровой комнаты в коммуналке, где, кроме них, проживали еще три семьи, весьма любопытствующие, интересующиеся каждым твоим шагом.
Однажды Эльвира пришла домой загадочная и довольная. Искоса посмотрев на Николая, явно чего-то задумавшая, она ожидала от него вопроса и наконец услышала.
— Ты чего веселая такая? — поинтересовался Полыхаев.
— Сегодня зацепила одного богатенького в «Славянском базаре», — ответила Эльвира. — Зовут его Евгений Степанович. Жирненький такой карасик, — выказала она некое знакомство с блатным жаргоном и добавила: — У меня завтра свидание с ним, а программа такая: сначала ресторан, а потом на квартиру к нему едем продолжать, так сказать, рандеву.
Она покосилась на Николая, чтобы увидеть и прочесть по лицу, как он воспринял полученную информацию. Ревность он не проявил, лишь глубоко задумался на минуту, а потом напомнил:
— Когда будешь делать слепки с ключей, не забудь про их толщину. Чтобы не случилось как в первом случае.
— Не забуду, сделаю, — ответила Эльвира нарочито бодрым тоном и тотчас отвернулась, спрятав от Николая потухший взор. «Чего ты себе выдумала?! Думаешь, он тебя любит? — зло думала Эльвира. — Он не тебя любит, а деньги, что ты ему приносишь! И нужен ли тебе такой мужик, что ценит деньги больше тебя?»
Не сказав более ни слова, Эльвира взяла фотопленку, лежавшую в картонной коробке на тумбочке, и пошла в темную комнату заправлять ее в фотоаппарат.
* * *
Евгений Степанович, импозантный привлекательный мужчина сорока с небольшим лет, занимал ответственную должность в Управлении торговли продовольственными товарами еще в Наркомате торговли республики. После преобразования наркомата в министерство в 1946 году он получил должность заместителя начальника Управления, считавшуюся хлебной и высоко оплачиваемой, с четко налаженной схемой личного обогащения (на что сам начальник Управления торговли продовольственными товарами Министерства торговли республики смотрел сквозь пальцы, ибо имел оговоренный процент от кражи), организованной предшественниками Евгения Степановича еще в бытность министерства наркоматом. Как говорится, не нами заведено, не нами и закончится.
Евгений Степанович прослыл большим ценителем женского пола. Если бы за подобное понимание женских прелестей давались почетные звания, то Евгению Степановичу непременно присвоили бы заслуженного деятеля даже не республиканского, а общесоюзного значения. Ну а чего им и не быть, если денег в кармане много и при этом они никогда не заканчиваются. То, что для одних было заработком за год, для него было всего-то карманными деньгами. А женщин, падких на сытую и беспечную жизнь, подарки и прочие удовольствия жизни, во все времена присутствовало немало, как в царские времена, так и в советские.
Совсем недавно заместитель начальника Управления торговли расстался с очередной любовницей по имени Вероника, которая стала требовать от него больше заведенного (видите ли, на колечке не столь крупный изумруд, а на колье не так много бриллиантов, как хотелось бы, а будет лучше, если ювелирные изделия будут с клеймом фирмы Фаберже). А Евгений Степанович не любил слишком высокие запросы. Любую из любовниц, даже самую распрекрасную, можно заменить. Поэтому еще третьего дня он сказал Веронике, что между ними все кончено и чтобы она более ему не досаждала и не искала встреч. А сапфировую диадему с клеймом Фаберже пусть поищет у кого-нибудь другого. После сказанного Вероника не произнесла ни слова — удалилась с гордо поднятой головой.
Поесть Евгений Степанович тоже любил. Обильно и вкусно. Предпочитал обедать и ужинать в ресторанах, причем лучших: либо в «Столичном», что на улице Баумана, либо в «Славянском базаре» на Международной.
На третий день после расставания с Вероникой Евгений Степанович, как обычно, ужинал в отдельной кабинке в «Славянском базаре». Он уже заканчивал с уткой конфи под винным соусом, как вошла Вероника.
— Вот ты где, — произнесла она, отдернув портьеру и изображая на лице праведное негодование.
— Чего тебе нужно? — недовольно спросил Евгений Степанович.
— Да вот, искала тебя, — последовал ответ.
— Зачем? — Евгений Степанович опрокинул рюмку коньяку и удовлетворенно крякнул. — Свободна! Нас ничего не связывает. Мы уже все выяснили.
— Ну, это ты выяснил, а не я. Мне кажется, ты делаешь большую и непоправимую ошибку. Нам нельзя вот так взять и расстаться, — выпалила молодая женщина, пунцовея лицом.